Возникало ощущение, что его везут окольными путями, хотя могли бы добраться напрямую. Переводят в другую тюрьму? В этом нет ничего нового. Доставляли, разумеется, не в санаторий.
По примерным расчетам, ехали минут сорок. Его выгрузили в небольшом дворе, окольцованном высоким забором. За оградой — ели, сосны. Уже не Москва, пригород. И воздух не такой, как в городе. Охранники были другие, но очень похожие. Задняя сторона невысокого здания, дверь, утопленная в цоколь. Его вели по узкому коридору, в спину угрюмо бросали: «Направо, прямо».
Снова одиночная камера — охранник дождался, пока он войдет, и захлопнул дверь.
Шелестов озирался с невольным интересом. Происходило что-то любопытное. Мутная лампочка на двадцать ватт озаряла крашеные стены, зарешеченное окно под потолком, откидные нары. В цементный пол вмурованы стол и табурет, нары откинуты. За простенком отхожее место со смывом, закрытое деревянным поддоном. Окно — из толстого гофрированного стекла с впаянной арматурой — сомнительно, что в светлое время суток оно пропускает дневной свет.
Духоты не было — имелась решетка вентиляции. Он обратил внимание, что все углы стола и табурета закруглены и сглажены — очевидно, не просто так. Зашевелилось в голове что-то смутное, но ответа не было. Как ни крути, он сидел в тюремной камере — пусть и лучше обустроенной…
Простыня на матрасе была почти сухой, одеяло — не пыльное. Остаток ночи он спал мертвым сном. Очнулся утром от шума в соседних камерах. Кого-то выводили, бренчали миски. Свет поступал сквозь окно и расползался белесой мутью в пространстве.
В оконце, прорезанное в двери, подали завтрак — кашу, чай и кусок коричневого хлеба. Он насилу заглатывал тягучую субстанцию — понимал, что надо. Когда надзиратель забирал пустую посуду, Максим прилип к окошку.
— Подожди, товарищ… Скажи, где мы? — пришлось согнуться в три погибели, вытянуть шею, как на плацу в присутствии маршала. Сержант поколебался, глянул по сторонам.
— Твои товарищи кобылу в овраге доедают… товарищ, — ворчливо отозвался он, — Спецобъект 110.
— Надзиратель забрал посуду и с треском захлопнул окошко.
Другого пояснения и не требовалось. Максим присел на нары. Тяжелая муть заползала в голову. И чему обрадовался? Он не был полным профаном. Спецобъект 110 — другое название Сухановская тюрьма. Бывшее Сухановское имение, монастырь к югу от Москвы, а ныне — тюрьма особого режима для особо важных политических преступников, курируемая лично наркомом. «Дача Берии», как мрачно шутили в кулуарах.
