Пятилась по полю жиденькая цепочка красноармейцев.
Ударил пулемет. Рухнули несколько немецких солдат, остальные залегли, стали отползать. Пробиться в этом месте было нереально. Хоть дорога и раздваивалась, она находилась под огнем и полностью была изрыта воронками. Северная часть города, судя по всему, была захвачена. Там уже не стреляли.
Зато к югу от улицы Фрунзе творилось что-то страшное — взрывы следовали друг за другом без остановки, рушились дома. Красивый город превращался в груду руин. Ответвление от дороги он заметил случайно и не преминул им воспользоваться.
Машина круто ушла вправо, вскрикнули женщины.
Дорога была вымощена щебенкой, петляла вниз, к берегу Мазовца, но вдруг отвернула влево, и река осталась в стороне. Вдоль проезжей части тянулись земляные валы, увенчанные шапками кустов. Здесь не было ни гражданских, ни военных. Но чувство опасности сверлило затылок — немцы рядом, они уже осваивают эту местность. Давно ли их обстреливали с берега Мазовца?
— Что происходит… Это сон… Этого не может быть… — потрясенно бормотала Инга Кострова.
— Инга Александровна, — крикнул он, — встряхнитесь, мы пока еще живы и никуда не собираемся! Поработайте головой! Вы дольше других прожили в этом районе! Куда ведет эта дорога?
— Это очень простой вопрос, Максим Андреевич… — бесстрастным голосом отозвалась женщина, — эта дорога переходит в улицу, которая пересекает загородный поселок… В этом поселке проживает Павел Егорович… Почему вы спрашиваете? Разве не этой дорогой вы ехали в крепость?"
"Удивительное дело, об этой короткой дороге Шелестов даже не подозревал.
План города обновился в голове. На северной части орудуют немцы, единственный путь — пробиться на восток, далее — повернуть на север, в леса и поля, где немцев пока нет. Хотя кто их знает…
Он вдавил педаль. Вал на правой стороне скоро сошел на нет, образовалась лесополоса, за которой проглядывало поле. Слева небольшой лесок, затем дорога расширилась, потянулись заборы. Улица определенно была знакомой. Еще метров триста — и дача Малютина, потом воронки, перевернутые машины, трупы Хвостова и Галицкого… Возвращайся, сделав круг…
Он лихорадочно прикидывал варианты.
Самый лучший — миновать дачу, за постом со шлагбаумом уйти вправо, на второстепенную дорогу, а не на ту, что пересекает шоссе и переходит в Кобринскую улицу.
Южные окраины — это умеренно густые леса, где есть возможность укрыться и переждать. Никто из пассажиров не возражал.
Максим опять взглянул в зеркало.
