Снова удостоверение под нос, суровое до позеленения лицо.
— Быстро, майор! Нам плевать, кому и куда здесь положено! Мы прорывались под огнем, нет времени! Заключенный из 12-й камеры, 4-й блок. Его сегодня ночью доставил старший лейтенант Цветков. Мы должны его немедленно вывезти, это особо важный заключенный. Приказ товарища Малютина, первого секретаря горкома… Майор, не надо хлопать глазами, нет времени!
— Но… — Майор был растерян, моргал воспаленными глазами. — За этим заключенным уже прибыли… буквально пять минут назад…
— Кто?! — взревел Максим.
— Они были в форме офицеров НКГБ, показали документы… но я не всматривался. Сказали, что это приказ начальника особого отдела НКГБ товарища…
— Майор, вы кретин? — Максим схватил за грудки остолбеневшего охранника. — Вы понимаете, что вы натворили?!
— А что такое? — замямлил майор. — Пусть берут, мы все равно не сможем вывести заключенных… И расстрелять некому, их слишком много, не буду же я ходить по камерам с револьвером…
— Майор, это переодетые диверсанты! — Максим был готов засветить тугодуму в ухо.
Совсем потерял от страха способность соображать. Такие только тюрьмами да зонами управлять могут, да и то в мирное время! — Неужели вас ничто не насторожило? Где эти люди?
— Они еще не уехали, спустились вниз с ключами…
— Где четвертый блок?"
"— Это туда… — Майор кивнул на винтовую лестницу. — По коридору, потом еще вниз…
— Есть в этом здании ваши люди?
— Только шестеро или семеро… Вся конвойная рота с раннего утра убыла на позиции…
— Собирайте своих людей и — за нами.
Диверсантов нужно остановить…
Как же вовремя, черт возьми! Еще минута-другая — и они бы разминулись. Майор выхватил пистолет, кинулся к винтовой лестнице. Товарищи не отставали.
— Командир, осторожнее, — крикнул в спину Буторин, — не пори горячку, эти люди могут действительно быть сотрудниками ГБ…
К чертовой матери этих сотрудников! Он кипел от ярости. Скатился с лестницы, зашагал по узкому коридору мимо зарешеченных камер. Там сидели люди, он видел их воспаленные глаза, заскорузлые конечности, вцепившиеся в прутья решеток.
Тюрьма гудела. Кто-то спрашивал, что происходит, кто-то смеялся, выкрикивал по-польски, что так вам и надо, клятым большевикам, познаете теперь на собственной шкуре, что такое Гитлер!
Он игнорировал этих людей. Пробежал по коридору, повернул, снова лестница… И тут услышал шум: поднимались несколько человек, попятился за угол, жестикулируя свободной рукой, чтобы не наступали ему на пятки.
