«Какой-то европейский генерал в девятнадцатом веке сказал: „Не стреляйте, пока не увидите белки глаз солдат противника“, – сжимая рукоятку управления пулеметным огнем, вспомнил Глеб, тут же сообразив: – Эти бойцы если не начнут сейчас же стрелять, через секунду разбегутся, не выдержав этой психологической атаки».
Ждать было рискованно.
– Огонь! – Надавив на спуск, он повел стволом пулемета слева направо, целя в самую гущу бегущей толпы.
Залп получился мощный и сосредоточенный, десяток штурмовых винтовок оказались хорошим аккомпанементом пулемету.
Несколько десятков повстанцев рухнули на разогретый асфальт, как будто наткнулись на невидимое препятствие. Шквал губительного огня мгновенно отрезвил наступающих; не обращая внимания на стоны раненых, обезумевшая толпа бросилась назад под прикрытие домов.
Но замешательство инсургентов длилось считанные секунды, и они снова пошли в атаку, теперь уже не только вопя во все горло, но и паля из винтовок. Толку от их стрельбы не было никакого, да и на обороняющихся новая атака не производила впечатления.
Солдаты видели результат собственной стрельбы.
Подпустив первую волну штурмующих на пристреленное расстояние, Кольцов снова скомандовал:
– Огонь!
Новый шквал огня ударил в центр наступающих повстанцев, выкашивая косой смерти в одно мгновение полтора десятка боевиков. Но на этот раз чернокожие повстанцы не остановились, не попятились. Сотрясая воздух неистовыми криками, дикая орда преодолела линию огня, продолжая рваться вперед.
Новую команду на открытие огня Глеб давать не стал, он просто сек наступающих одной бесконечно длинной очередью.
Солдаты, воодушевленные его примером, стреляли, не экономя боеприпасы.
До холла гостиницы оставалось каких-то полсотни метров, когда наступил перелом.
Бросив раненых, повстанцы со всех ног бросились назад, под защиту построек центральной улицы.
– Прекратить огонь!! – Теперь можно было снова взять на себя командование солдатами.
– Лейтенант Губта, следите за фронтом, остальным начать снаряжать пустые магазины, – зычным голосом распорядился Кольцов, только сейчас заметив, что пулеметную ленту почти полностью расстрелял.
Передышка длилась не больше десяти минут, потом бунтующие аборигены снова пошли на приступ «Золотой пирамиды».
Пыль, поднятая от попадания пуль в мешки со стройматериалами, мешала следить за площадью, но и без этого сыщик чувствовал опытную руку «серого кардинала», невидимого, но тем не менее влиятельного, гнавшего повстанцев как скот на убой.
