— Твареныш, — выдыхает Трюггви, будто шипение змеи.
Я стреляю обездвиживающим зарядом, но он вдруг натыкается на какую-то защиту, установленную, кажется, вокруг стойки регистрации посетителей. Жесткая ухмылка искажает лицо Трюггви, он выпрямляется во весь рост, отбрасывает небрежно волосы с лица, и будто преображается весь, становясь жестче. Как я мог этого не замечать раньше?!
— Как вы смеете игнорировать старшего по званию?! — Вигбьорнсон вваливается за мной в холл.
И тут я вижу, как весь пол, стены и потолок усеивают светящиеся руны.
Трюггви резко разводит руки в стороны, и я инстинктивно прыгаю на Вигбьорнсона, сбивая того с ног. Над нашими головами проносится веер огненных шаров. Позади закричал один из сопровождающих Вигбьорнсона, в которого попал файербол. Он отлетел назад и дверь за ним захлопнулась. Мы с капитаном накрываемся магическими щитами.
— Так это он предатель?! — рычит он, откатываясь за кадку с цветком и стулья для посетителей. Оттуда начинает осыпать Трюггви заклинаниями: огненными, ледяными, воздушными, но ни одно из них не может преодолеть руническую защиту.
— Вы знали? — выдыхаю удивленно, присоединяясь к атакам.
— Я чувствовал, что предатель здесь, но подозревал тебя! — признается он откровенно.
— Что здесь?.. — из раздевалок выходит удивленный рядовой Марисон с напарником. В их сторону летит град ледяных стрел, но он успевает прикрыться щитом и отпрыгнуть за поворот.
Трюггви только посмеивается. Бумаги с его стола отброшены в сторону, а он стоит за ним, будто за фортепиано, активируя то одно, то другое магическое плетение.
Заклинания сыпятся со всех сторон: сзади, сверху, снизу, с боков. Удар огня, идущий от ближайей стены, едва не пробивает мою защиту. Рыкнув, пускаю электрический заряд по штукатурке. Она растрескивается, разрушая рисунки. Приходится приложить немало усилий, чтобы дотянуться хотя бы отчасти до потолка. Бить напрямую вверх не выходит — там какой-то щит, но по стене удается уничтожить часть рисунка. Нас с капитаном осыпает побелкой.
Пытаюсь повторить то же самое с полом под нами, который то и дело норовит проткнуть ледяными пиками, но не выходит — он покрыт прочной каменной плиткой.
— Он рунолог! — кричу Вигбьорнсону практически в ухо, так как от взрывов вокруг почти ничего не слышно.
— Я понял, — рычит он, но, очевидно, не осознает.
— Он рунолог. Он использует эти рисунки, чтобы нападать! — разжевываю ему.
Вигбьорнсон, наконец, соображает, оглядывается на испорченную мною стену.
