Он похитил меня и Катьку, пытается достичь каких-то своих целей, используя нас. Не на шею же мне от счастья к нему вешаться. А еще эта белобрысая дрянь…
Словно почувствовав, что я говорю о ней, мерзавка материализовалась рядом с моим собеседником.
– Кстати, – фальшиво улыбнулся он, – забыл представиться. Меня зовут Борис, а это моя дочь Инга. – Вампир взял свою дочурку за ручку и представил мне ее так, словно я до этого ее не видела."
"– Какая прелесть! – только и смогла выдавить я.
Действительно, эта парочка удивительным образом дополняла друг друга.
Папаша обладал такими же светлыми волосами, что и доча. Широкий подбородок, большой нос и узкие губы в сочетании с колючими глазами и длинными светлыми волосами в моем представлении воплощали зло. Одетый во все черное, с тростью в руках, отец семейства выглядел эффектно – этого у него было не отнять. Но во мне он вызывал лишь отвращение и жгучую ярость. Я бы с большим удовольствием открутила головы им обоим. И, кажется, в ответ на эти мысли мои силы стали накапливаться на кончиках пальцев.
«Спокойно», – уговаривала я себя.
Инга тем временем глядела на меня надменным, полным триумфа взглядом. Одетая в узкое золотистое платье с глубоким декольте, она напоминала царицу, взирающую на простолюдинку. И я невольно себя таковой почувствовала. Ее явное превосходство надо мной угнетало. Я не к месту пожалела, что одета в видавший виды свитер и потертые джинсы.
– Вижу, вы слегка удивлены. – Не менее самодовольная мина была и у папочки Инги.
– Слегка да, – ответила я. – Дурная кровь, очевидно?
Кажется, мое замечание попало в цель. Инга оскалилась, демонстрируя клыки, а Борис изменился в лице.
– Дерзко, – похвалил он меня, снова приторно улыбаясь. – Я бы на вашем месте, Елизавета, не стал рисковать. Все это не на пользу вашей подруге и ее приятелю из клана Вентру.
«Эрик жив», – мелькнуло в голове.
Я внутренне напряглась, но смолчала. И правильно, потому что в следующее мгновение громила, сопровождавший меня сюда, сунул в мои руки портативную видеокамеру.
Аппарат воспроизводил картинку, на которой Катька была подвешена за руки к огромному крюку. Запястья ее до крови были натерты веревками. Весь вид моей подруги говорил об испуге и боли, которые она испытывала.
– Подонки! – Я метнула камеру в сторону ненавистных мне вампиров.
Парочка без труда увернулась, и Инга попыталась броситься на меня. Ее ловко перехватил Борис.
– Инга, нет, – приказал он ледяным голосом.
