Я даже не живу с ней в одной квартире и не вижу ее месяцами. Просто подумай об этом, Оксана.
Молчание дается труднее всего, особенно когда хочется кричать, говорят, это самое сильное психологическое насилие, а я бы назвала это высшей точкой мазохизма, потому что мне хотелось бить посуду, вопить, выгнать его к чертям, а я молчала. Как все просто. Он все решит, а я должна ждать, когда он это сделает. Мне казалось, если я заговорю – это будет конец, и я скажу необратимые вещи. Видимо, сейчас я еще не была готова их произнести.
Я все еще была готова ему поверить. Может, все именно так, как он говорит… Может, все же стоит дать нам шанс и посмотреть, как он поступит.
Весь день я мерила шагами квартиру, пока наконец-то не решила дать ему немного времени. Подождать, что будет дальше. Успокоиться и позволить Руслану доказать мне, что он не лжет. Я вернулась в гостиную и села на диван, закурила, глядя в одну точку. В сумочке завибрировал сотовый, и я автоматически потянулась за ним.
На дисплее незнакомый номер – ответила.
– Ксюш?
На мгновение замерла… не веря собственным ушам.
– Это Сергей.
Конечно, я его узнала. Не могла не узнать, ведь как-никак слышала этот голос семнадцать лет подряд каждый день.
– Я узнала. Привет.
– Привет.
Повисла пауза. Мы очень давно не общались, и долгое время он мне и не звонил. Не требовал встреч с Ваней. Я помню, как пыталась дозвониться на его старый номер, но тот оказался отключенным. Потом и у меня самой сменились все номера.
Руслан часто менял симки, как и сами аппараты.
– Как ты узнал мой номер, Сергей?
– Хотел узнать и узнал.
Я усмехнулась. Вот уж действительно, когда мой бывший муж чего-то хочет – он этого добьется. Проблемой нашего брака было то, что он уже давно и ничего не хотел, хотела только я, а для совместной жизни это ничтожно мало. Как игра в одни ворота. Как интересно… а ведь я до сих пор его обвиняю. Вот так, с разбегу. Словно тут же при воспоминании о нем ищу себе оправдания и, конечно же, нахожу.
– Почему вдруг сейчас, а не полгода назад?
– Потому что сейчас я уже намного больше похож на человека, Оксана.
Внутри что-то дернулось, похожее на жалость. Не так-то просто стать равнодушной к тому, о ком заботилась сама столько лет. И я прекрасно поняла, что он имел в виду, чтобы не переспрашивать почему.
– Ваня еще помнит меня?
Медленно выдохнула, и как всегда болезненный момент. Да, Ваня его помнил.
