Чем выше забрались, тем больше вокруг них брызг показушного дерьма и сильнее резонанс от звона пустоты внутри. Ему самому казалось, что его заляпало дерьмом по уши.
– Слышала, твоя приехала.
– Правильно слышала, – постучал сигаретой по подоконнику и сунул в рот. Поднес зажигалку.
Лариса не торопилась уходить, а ему хотелось, чтоб свалила и дверь за собой прикрыла поплотнее.
– И что теперь?
– А что теперь?
Поморщился болезненно, скривился, как от зубной боли, сильно затянулся сигаретой, пуская дым на запотевшее стекло.
– Она все узнает, естественно, – сказала Лариса и приблизилась на пару шагов.
– Не узнает. Завтра домой поедет.
– Так и будет продолжаться? Ты туда жить свалишь снова, а сюда раз в три месяца приезжать?
Резко обернулся и наконец-то посмотрел на молодую женщину. Очень худая, с длинными белыми волосами, блестящими, как у куклы. Похожа на супермодель, страдающую латентной анорексией. Дань моде – тарахтеть костями и выглядеть как при последней стадии туберкулеза, но сиськи силиконовые, чтоб весили больше, чем она вся вместе взятая.
– Когда ты и твой папаша повесили на меня этот брак, вы прекрасно знали, что мне на хрен не нужны ни ты, ни эта долбаная игра, которую вы затеяли с твоим отцом.
– А секс со мной тоже мой отец тебе навязал?
Бешеный криво усмехнулся."
"– С таким же успехом у тебя был секс со всеми, кто ошивался в радиусе пары метров, имел связи, бабки и перспективное будущее, пока не появился я – более перспективный для Лешего, чем все остальные кандидаты.
– Никого не было, кроме тебя.
Бешеный засмеялся. В лучших традициях классики жанра.
– Еще скажи, что целкой была и свою невинность мне подарила… Счастливая или несчастливая случайность, когда дочка Лешакова решила скрасить отравленное алкогольными парами одиночество Царева-младшего и забраться к нему в штаны как раз в тот момент, когда ее папе потребовалась поддержка в предвыборной кампании и огромный кредит за бугром.
Снова отвернулся. Санта-Барбара, бл***ь, в стиле мыльных опер.
– Когда отец прикрывал твой зад и вытаскивал тебя из дерьма, а ты отлеживался у нас дома, как на курорте, эта случайность показалась тебе счастливой, разве нет?
– Скорее удобной, Лариса.
Для него и для тебя. Ты раздвигала ноги, отсасывала и давала мне во все отверстия вовсе не из великой любви ко мне, а с определенной целью, которую твой отец озвучил ровно после пары месяцев моего пребывания на его даче и в твоей постели.
– Что ты знаешь о любви? – вдруг взвизгнула она.
