Лицемерие, ложь и смерть повсюду. Нет никакой уверенности в завтрашнем дне, даже в следующей минуте.
Я была счастлива настолько, насколько может быть счастлива женщина, но у каждого счастья есть свой срок годности, и моё изначально оказалось просроченным. Глупо верить, что человек может расстаться со своим прошлым и измениться. Люди не меняются, они надевают маску, подстраиваясь под обстоятельства и заставляя тебя верить, что это и есть их настоящее лицо. Пока вдруг неожиданно эта маска не раскалывается на части, и ты с ужасом понимаешь, что рядом с тобой всё это время находился совершенно чужой человек, а вся ваша совместная жизнь сплошная ложь и бутафория.
"
"Он обещает вернуть детей, а я смеюсь про себя. Хохочу истерическим смехом и плачу – нет, не верю. Ни единому его слову не верю, и в то же время я обязана поверить, иначе сойду с ума. Иначе каждый раз, закрывая глаза, я буду видеть своих детей связанными в каком-то жутком подвале и прокручивать в голове, что с ними там делают. И это самая ужасная пытка.
Нет ничего страшнее воображения, которое рисует такое, от чего кровь стынет в жилах. Я не знаю, как сходят с ума. Вряд ли есть какие-то критерии. Но то, что со мной далеко не все в порядке, я прекрасно понимаю. Хотя бы потому, что мне хочется причинить себе боль, чтобы перестать падать. Биться головой о стены или спрыгнуть с крыши дома. Что угодно, чтобы заставить замолчать в голове голоса детей.
Я ударила кулаком по стене, еще и еще до боли в пальцах. Только бы их там не трогали, только бы не навредили.
Это меня Бог наказал за все мои грехи. За Сережу, за измены, за предательство. Забирая самое дорогое, показывая, кого именно в этой жизни страшней всего потерять. После какой потери женщина никогда больше не оправится. И любовь к мужчине в сравнении с этим ничто, какой бы сильной она ни была.
Я снова закрыла глаза. Боже, я не знаю наизусть ни одной молитвы. Пусть только дети живы будут. Не важно, что со мной. Вообще больше ничего не имеет значения, пусть только вернутся ко мне.
Живыми и невредимыми. Пусть вернутся, пожалуйстаааа!
– Можно?
От неожиданности вздрогнула, распахнула глаза и увидела человека в инвалидной коляске. Поднесла руки к лицу, вытирая слезы. Даже не заметила, как они текут по щекам.
– Оксана, да?
Кивнула, поправляя волосы за уши.
– Савелий Антипович. Друг отца Руслана. Вы не против, если я тут с вами посижу? А то страшно мне. Вижу, и вам тоже.
Я могла бы ему не поверить, так как прекрасно знала – кто он.
