33В четыре часа дня Козодоев оказался в комнате для допросов. Это было небольшое помещение, всего-то три на три метра, с одним узким окном, забранным толстой решеткой. Из мебели в комнате были только стол и два табурета. Тот из них, который предназначался для Козодоева, стоял далеко от стола. Сергей попытался его подвинуть, но не смог. Он был намертво вмонтирован в пол.
– Давайте знакомиться, – предложил арестанту молодой мужчина, одетый в строгий официальный костюм, при галстуке. – Меня зовут Виктор Александрович Воронов.
Я следователь городского УВД. Это ваш адвокат. – Воронов кивнул в сторону мужчины лет пятидесяти, стоявшего рядом с ним.
Тот был гладко причесан, одет в костюм-тройку с красным галстуком в белую полоску.
Называть защитника по имени-отчеству Воронов не стал. Между ним и этим человеком, нанятым отцом Сергея, была давняя неприязнь. Началась она с некорректного поведения адвоката на следствии по делу об ограблении ювелира Батурина.
– Меня зовут Шнайдер Роберт Евгеньевич, – представился адвокат.
– По закону нам должно быть предоставлено свидание наедине, но следователь….
– Не вводите клиента в заблуждение, – перебил его Воронов. – По закону вам положено свидание наедине в условиях визуального контроля с моей стороны. В коридоре вам разговаривать никто не даст, так что можете пошептаться здесь.
Адвокат разочарованно вздохнул, но дальше препираться не стал.
– Сергей Владимирович! – официальным тоном обратился к Козодоеву следователь. – Вы подозреваетесь в убийстве гражданина Бурлакова, совершенном двадцать девятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят второго года.
– Товарищ следователь, – запротестовал адвокат, – никакого убийства Сергей Владимирович не совершал. Его подозревают в причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, а не в убийстве.
– В этом есть какая-то разница? – спросил Козодоев.
– Конечно! – ответил Воронов и улыбнулся. – За обычное убийство максимальное наказание – десять лет, а по статье сто восьмой части второй – двенадцать.
– Это правда? – спросил у адвоката Сергей."
"– К сожалению, да, – неохотно ответил Шнайдер. – Коллизия законодательства, нонсенс!
– Какой нонсенс? – Козодоев занервничал. – Вам что, без разницы, по какой статье меня обвиняют?
– Успокойтесь, Сергей Владимирович, – миролюбиво проговорил следователь. – В силу совершения вами преступления в несовершеннолетнем возрасте большой разницы между статьями нет.
