Также нахожу там светловолосый парик.
Стаскиваю своё платье и ботинки, завязываю порванную боковину трусов на узелок, надеваю вещи из сумки. Убираю волосы и натягиваю парик, а сверху капюшон.
— Готова, — отчитываюсь шёпотом через три минуты.
Назар осматривает меня долгим взглядом, в котором таится улыбка.
— Тогда вперёд, моя Канарейка. Вытащим тебя из золотой клетки.
34
Растерян, потерян, безудержно ослабел. На жизни как будто огромный стоит пробел, и пусть лист to-do твой всегда состоит из дел, но он - имитация жизни, пучина быта.
Что станет огнем, что тебя наконец зажжет? Падение вниз обратится когда в полет? Ты ждешь, что наступит когда-нибудь твой черед. А дверь пред тобой без замка, и она - открыта.
Бесподобная © honey_violence
Я так сильно нанервничалась, что уснула. Вырубилась после жуткого стресса у Назара на плече.
Мы вышли из клуба вместе с толпой. Уезжать раньше было бы рискованнее, хотя времени на побег могло быть больше. Но, слившись с возбуждённым шумным потоком, мы были более незаметны.
В клубе оставалось ещё много людей, ушли те, что приходили только ради моего выступления. Я же, сев на заднее сиденье какой-то серой иномарки, вдруг почувствовала тёплую волну благодарности ко всем этим людям. Даже было немного грустно, что я больше не вернусь на сцену.
А я не вернусь. Потому что больше не хочу. Это был мой последний концерт. Впереди ещё предстоит битва за свободу, но сражаться с папой мы уже будем удалённо друг от друга. И это главное.
Засыпала у Назара на плече, пока какой-то его приятель вёл машину, увозя нас отсюда, и думала, что переступаю рубеж.
Я всю жизнь прожила в папином доме под его крылом. Оно казалось мне надёжным, но превратилось в бетонное, удушающее. Даже не в клетку, как сказал Назар, а в склеп.
И я так жить не хотела.
И именно этими мыслями пыталась заглушить скребущееся где-то глубоко чувство вины. Потому что как бы я ни была зла на папу, я понимала, что он будет страдать.
Да — злиться. Да — сердиться.
Но и скучать. Волноваться, тревожиться.
Потому что так или иначе, папа любит меня. И я тоже люблю его, потому и ухожу, чтобы это не переросло в ненависть.
Может быть когда-то он одумается и мы снова сможем стать семьёй. В другом формате, но всё же. Я бы этого хотела.
Не знаю, как долго мы едем и где сейчас находимся. Машина едет плавно, тихо бормочет магнитола, в салоне тепло, а рядом Назар. И я то и дело то просыпаюсь, то снова проваливаюсь в дремоту.
