Забираюсь на сиденье и морщусь от изобилия запаха его парфюма в салоне.
– Открой окно, тут дышать нечем, - прошу и достаю наушники, уже по лицу его вижу, что начнёт грузить, а я слушать не хочу.
На удивление, Артур не настаивает и даже открывает окно.
В студии сегодня оживлённо. Даже приходится какое-то время ждать, пока закончат запись фольклорный хор из дома культуры. Я времени не теряю, распеваюсь и настраиваюсь на песню. “Сладкий лёд твоих губ” - одна из тех, которые мне нравятся из идей Артура. Я бы сделала её чуть драматичнее, а музыку тяжелее, можно проигрыш гитарный, меньше попсы в бите, но не все решения принимаю я.
Более того, мало какие вообще.
Работаем минут сорок, ввиду, что за нами тоже очередь. Куча детей носится по коридору в ожидании своей записи. Мне не мешают, а вот звукарь недоволен. Но это его проблемы.
Когда заканчиваем, они с Артуром ещё минут десять что-то обсуждают, несколько раз проматывают и переслушивают припев. На моё предложение убрать голосовую волну и взять ниже, отмахиваются.
– Жду в коридоре, - бросаю Артуру и выхожу.
Вскоре и он выходит, а дети вместе с их руководителем набиваются в студийную комнату, и в коридоре наступает тишина.
– Алик сказал подождать минут пять, сейчас “грязная” версия скопируется и заберём флешку, будет над чем тебе поработать с преподавателем.
– Угу, - киваю и снова утыкаюсь в телефон.
– Надя, - Артур кладёт мне ладонь на запястье и опускает мою руку с телефоном снова вниза, а я в изумлении поднимаю на него глаза. - Поговорим?
– Говори, - смотрю в глаза, но руки аккуратно выворачиваю.
Мне совершенно не нравится его взгляд сейчас. Он и так слишком въедливый и морозный, а сейчас ещё и странно поблёскивает.
– Иди сюда, - снова берёт меня за руку и тянет. - Ко мне.
– Чего?! - высвобождаюсь и отступаю чуть назад. - Артур, ты бухой, что ли?
– Да какого хрена, Надина? - в его голосе появляется резкость. - Скажи ещё, что ты не замечаешь ничего.
– Чего я не замечаю?
– Моего интереса.
– К деньгам моего папочки?
– Слушай, - он резко шагает ко мне, почти прижимая к стене, упирается одной рукой в стену и наклоняется к самому лицу, окатив запахом своего слишком резкого парфюма.
- Ну чего ты ломаешься? А? Я бате твоему нравлюсь, а он у тебя тот ещё гондон.
– Да пошёл ты!
Толкаю его обеими ладонями в грудь, но освободиться не получается. Артур хватает меня пальцами за скулы и сжимает.
– Ты без меня никто, коза, понимаешь? Это я тебя поднял, - шипит, отвратно корча рот.
