— Тут написано, что шлёт он живой привет — на словах, значит, скажешь? — спросила недоверчиво Аня.
— Скажу, — кивнул я.
— Так говори, не телись…
— Ты, никак, грамотная? Ты там всё прочитала?
— Всё!
— Не видать, чтобы ты всё прочитала. Там написано — обуй, одень, накорми и будь с ним ласкова! Понимаешь, ласкова!
— Не время сейчас тут ласкаться. Потом, вечерком, я тебя приласкаю…
Я посмотрел на неё с усмешкой, цыкнул слюной метра на два сквозь зубы, засмеялся:
— Видал я твои ласки в гробу. Мне Фокс сказал, что коли доставлю тебе записку, а главное, объясню на словах, что и как у него с мусорáми на киче происходит, то получу за это пять тысяч.
Вот мне какая ласка нужна! С пятью кусками меня и так кто хошь приласкает…
Глазки у неё от этого стали ещё хитрее и глупее:
— Пожалуйста, получишь ты свои пять кусков. Рассказывай, что там и как, а вечером получишь…
— Ишь какая ты ушлая! Может, ты мне их через бабкин телефон переведёшь? Паскудный вы народ, бабы! Суки! Там твой мужик парится, а ты несчастные пять кусков жмёшь, жизнь его под корень сводишь…
— Да иди ты!.
. Тоже мне поп нашёлся — стыдить меня! Нет у меня с собой денег! Домой съезжу и привезу тебе, ужрись!..
— Во-во! Поезжай домой, возьми деньги и приезжай снова. И запомни, Фокс мне сказал, что шансов у него дня на два, на три осталось, потом переведут его в Матросскую Тишину, и тогда хана! А сейчас ещё остаётся шанец выскочить. На тебе его платок, он мне зачем-то велел отдать обязательно! И вали за деньгами, я сюда через два часа снова подгребу!.
.
На её маленьком лобике чётко обозначилась сиротливая морщинка — она думала, ей надо было принять решение, или, может быть, вспоминала она запасной вариант, которым бандиты должны были обязательно её снабдить.
— Мне далеко надо ехать, — сказала она наконец. — Давай так договоримся: встретимся с тобой на Первой Мещанской, угол Банковского. Там ещё булочная есть. Вот около этой булочной в полвосьмого. Сделано?
— Мне туда тоже далеко… отсюда. Да чёрт с тобой! Только гляди без фокусов — я деньги вперёд пересчитаю, ты не думай, не лопух…
Она кивнула и ухмыльнулась, и мне показалось, что в сизой её стальной ухмылке было злорадство.
— До вечера, пока! — Махнула рукой и пошла в сторону Никитской. И ни одного из наших я поблизости не видел. Где-то здесь же были и Жеглов, и Пасюк, и Коля Тараскин, но я их никого не видел.
А я пошёл в Кинотеатр повторного фильма. В четыре тридцать там шла картина «Светлый путь», я взял билет и вошёл в вестибюль.
