Он сидел с очень гордым и обиженным видом на задней скамейке в нашем автобусе и выстукивал за зубариках какую-то грустную мелодию. Копырин кивнул на него головой:
— Талант у личности пропадает, мог им кормиться заместо воровства.
А Тараскин не очень к случаю вспомнил особо понравившееся место из «Без вины виноватых»:
— Им, бросающим своих детей, всё до лампочки…
Я подошёл к Ручечнику и негромко сказал:
— Встать!
Он сердито и удивлённо посмотрел на меня и, покрываясь красными пятнами досады и озлобления, крикнул:
— Ты тут не командовай! Найду на вас, псов проклятых, управу!
— Фоксу, что ли, на меня пожалуешься? — спросил я его серьёзно и дёрнул за ворот красивого серого макинтоша: — Встать, я тебе сказал!
Он, видимо, сообразил, что у меня рука не легче, чем у дружка его Фокса, и проворно вскочил, злобно бубня себе что-то под нос.
Я сказал Копырину:
— Давай на Петровку. — И стал быстро обыскивать Ручечника. В кармане у него нашёл большой шёлковый платок и велел Тараскину свернуть его кульком.
Всё остальное из карманов складывал в этот узелок. А себе оставил только его записную книжку — в красном кожаном переплёте, с фигурным зажимом-замочком и маленьким золотым карандашиком. Необычная это была книжечка: на всех страницах алфавита только номера телефонов, без имён и фамилий. Штук сто номеров, и некоторые из них были с какими-то пометками — галочками, звёздочками, крестиками, восклицательными знаками.
Проверять их все — на месяц крутовни хватит. Но, правда, нам сейчас проверять их все и не надо было, этим можно будет позже, не спеша заняться. Две страницы меня интересовали — на «А» и на «Ф». Я рассуждал таким образом: если телефон Ани записан не на её имя, то на имя Фокса. Так что или на «А», или на «Ф»."
"Автобус остановился в Каретном переулке, я взял Ручечника под руку и сказал ему таким тоном, будто мы уже с ним обо всём договорились заранее:
— Идём, Ручечник, сейчас мы с тобой Ане наберём, попросим к нам звякнуть.
Он дёрнулся, вроде бы руку хотел вырвать, но я его держал железно и тащил быстро за собой в подъезд. И он пробормотал только:
— Вот ты ей сам и звони и сам договаривайся…
На страничке «А» было три телефона, а на страничке «Ф» один. И пока шли по лестницам и коридорам, я быстро соображал, на какой номер мне надо точно указать Ручечнику, чтобы свалить его одним ударом.
