— А если видишь, то чего спрашиваешь?
— Ох, Шарапов, беда мне с тобой — сколько же ещё тебя надо будет учить? Со временем ты уразумеешь, что оперативная работа требует доверия собеседников, спокойствия в разговоре, что всякий третий гораздо более лишний, чем в любви!
— Зачем же ты меня с собой взял? Чтобы с места на место не скучно было ходить?
Жеглов весело засмеялся:
— Как зачем? А если мой собеседничек захочет меня ножиком потрогать? Они ведь люди ужасно грубые и нервные…
И я так и не понял, всерьёз говорит Глеб или шутит, потому что он оставил меня неожиданно в какой-то подворотне, пробормотав:
— Одну минутку… — И постучал в окно бельэтажа — «тук-тук».
И ещё три раза подряд — «тук-тук-тук». В окне погас свет, мелькнуло чьё-то лицо за стеклом, приплюснулось блином и исчезло. Жеглов пошёл во двор, сказав мне:
— Ты тут на лавочке посиди пока…"
"Всклокоченная старуха прошагала от дверей к сараям, в тени которых пристроился Жеглов, и что-то они там долго бурчали промеж себя, и старуха рокотала, как мотор на больших оборотах, и Жеглов её укрощал всё время:
— Понятно, понятно… Бабаня, не определяйте голосом… Тише… Да не гудите вы так!.
.
Потом мы поднялись по Сухаревскому, пересекли Сретенку и через Даев переулок начали петлять по проходным дворам, по каким-то задворкам вышли на Ананьевский. Я не выдержал и спросил:
— Ну что?
— А ничего! — беззаботно сказал Жеглов. — Не знают они ни хрена…
И здесь с кем-то разговаривал Жеглов в подъезде, и лица этого мужика я тоже не видел. В троллейбусе проехали по Мещанке и сошли на Капельском, и тут возобновился наш головокружительный обход по бесчисленным проходным дворам, тупикам, по баракам, старым покосившимся домишкам, и только по своей военной привычке ориентироваться в направлении я смекал, что мы постепенно смещаемся к Каланчовке, к трём вокзалам.
Было, наверное, уже около полуночи, когда весело насвистывающий Жеглов спустился с чердака шестиэтажного дома около железнодорожной насыпи у Ленинградского вокзала. Он подталкивал перед собой невероятно чумазого парнишку и говорил ему:
— Ты, Рублик, не шелапутничай больше — иди и скажи, что от меня, там примут, а я завтра позвоню обязательно, всё будет в порядочке.
Усёк?
— Усёк, — хрипло сказал парнишка. — Не наврёте, гражданин Жеглов?
— Хамский ты шкет, Рублик. Ты разве от кого слышал, чтобы Жеглов врал? Беги, пока не передумал. Брысь!
И парень побежал в сторону вокзалов, а Жеглов хлопнул меня ладонью по спине и сказал:
— Всё, можем идти спать.
