Но такого роскошества, допустить, конечно, никто не мог, поэтому наряду с начальником караула, появился его помощник, а также один разводящий. Кемарить между разводами караулов ему никто не запрещал, а при желании он мог договориться с помощником и, поставив пузырь, притопить часика четыре подряд, но младший сержант Козлов, решил стойко переносить все тяготы и лишения. С автоматом решили просто. По тревоге с ним должен был выдвигаться начкар, или я, когда он спал. Ночь мы с летёхой поделили пополам, так что когда Гервас вернулся после выставления постов, я завалился спать.
Ночь прошла спокойно, на завтрак как обычно привезли мины, а также обещанные комполка патроны, правда немного, но набить полные подсумки мне, да и не только мне, хватило. Сегодня была наша очередь, отвешивать люлей фрицам, поэтому после завтрака выдвигаемся на позицию. Ротный всё утро облизывался на мой ППД, так что предлагаю ему, взять оружие с собой. Всё-таки НП находится на самом переднем крае, а там мало ли что может случиться.
А так и за автоматом пригляд, и карабин на целый килограмм легче.
Такая «беззаботная» жизнь продолжалась до конца ноября, мы периодически взбадривали немецкую пехоту, фрицы нашу. Один раз «пошалили», произведя короткий огневой налёт ночью по деревне Слизнево и высоте перед ней. Противник отреагировал бурно, засыпав лощину перед высотой минами ротных и батальонных миномётов. Махра была предупреждена заранее, поэтому покричав ура, быстро засела по своим норам.
А гансы беспокоились всю ночь, пуская ракеты и стреляя из пулемётов, которые почему-то ещё оставались, хотя ротный уже записал не меньше десятка подавленных. Батальон перед нами потихоньку пополняли людьми, подчищая тылы и получая подкрепления из маршевых рот. И теперь насчёт его боеспособности можно было не волноваться, ведь на смену выбывшим из строя бойцам, приходили музыканты из духопёрного взвода, химики, нестроевые и другие тыловики. Но эти хоть были с оружием почти все, а вот маршевые роты прибывали с одной винтовкой на троих.
Но тут народ был частью из госпиталей, что повышало качество пополнения. Капитан Лобачёв, при виде такого пополнения захандрил, и его определили на лечение в дивизионный медсанбат. А может и не захандрил, а просто рана воспалилась, но командовал батальоном комиссар.
После ночного шабаша, который мы устроили, днём над позициями полка летал немецкий «костыль» и видимо обнаружил нашу запасную позицию.
