— Рота, занять оборону! Приготовиться к бою! Пулемётчики, бьют по пехоте! Артиллерия по танкам! Стрелки просто стреляют! Снайпера уничтожают офицеров! Миномётчики всех остальных!
— А вы Ёжики, больше старшину в плен не берите, а то он вам наливать не будет. — Припоминаю я вчерашний казус, когда братья арестовали старшину, приняв его в темноте за немца, так как он вырядился в белый маскхалат. Это конечно был секрет, но судя по ржанию ближайших ко мне бойцов — секрет Полишинеля.
А вот это уже не шутки, к нам оглядываясь, бежит один из оставленных в секрете наблюдателей.
Когда тот пробегает мимо цепи, выхожу из-за дерева, и говорю — стой. Прислонившись к стволу, боец тяжело дышит.
— Рассказывай, — что случилось? — тороплю я красноармейца.
— Немцы! — на выдохе отвечает он.
— Далеко?
— Мне к майору надо.
— Я за него. Так где немцы?"
"— В ста шагах от нас были. Идут украдкой. Меня Ерёма с докладом послал.
— Почему вместе не отошли?
— Он там мину мастерит.
— Ясно. Залегай в цепь, увидишь Ерёму, свисти.
— И уже всем.
— Передать по цепи. Заряжай. Без команды не стрелять. — И пошла телеграмма от бойца к бойцу, с одновременным щёлканьем затворов. А я бегу к миномёту, и проверяю установки прицела, а заодно инструктирую своих.
— Федя, как только подниму руку, готовься, опущу вниз, стреляй. Три мины беглым, потом, если меня не будет, действуй самостоятельно. На тебе левый от центра фланг, в ту сторону угломер и сместишь. Прицел пока не трогай. Я к пехоте, придётся махрой командовать. — Под негромкий свист несусь сперва к пулемётчикам и, объяснив диспозицию, на свой КНП за стволом берёзы.
Можно конечно прилечь, но так обзора не будет.
Ага, а вот и Ерёма, бежит короткими перебежками, согнувшись, увидел наш огневой рубеж, упал, ползёт по-пластунски, учёный. Махра нервная, сначала стреляют, потом спрашивают. Смотрю в бинокль, нихрена толком не видно. Снег идёт, а немцы все в белом, да ещё подлесок густой, без бинокля даже лучше, обзор больше. Ерёма ещё не дополз, а тут и бумкнуло.
Судя по звуку лимонка. А других гранат на растяжку и не поставишь. Значит двести метров до противника. Фрицы напугались, пострелушки устроили, а может и залегли. Ну, пусть полежат, погреются. В ихней-то одёжке мило дело в сугробе поваляться, позагорать. Глядишь и пионеров позовут… Э нет. Не позвали, сами справились. Идут, кусты шевелятся. Ну, жить вам ещё полста метров, а потом и умирать пора, или подыхать. Поднимаю руку… А вот и деревце приметное. Резко отпускаю.
