— Поднимайтесь, мои храбрецы, я жажду выслушать про успехи Ганса! Почему так долго не было от него известий? Неужели наш план не сработал так, как мы рассчитывали?
Все шестеро поднялись на ноги. Дитрих заметил, что воины бледны, двоих била нервная дрожь.
«Неужели я внушаю такой страх?.. или это уважение?» — Дитрих обратился к крайнему из гонцов:
— Я жду, рассказывайте. Много погибло моих храбрых воинов?
Стоявший в середине с сумкой в руках сглотнул и ответил:
— Все, кроме нас, мой король.
Дитрих решил, что ослышался: встряхнув головой, он повторил вопрос, на который получил тот же ответ.
Земля ушла из-под его ног, Карл успел подхватить монарха и бережно усадить в походное кресло.
— Что ты сказал, повтори, — голос Дитриха звучал так незнакомо, что он повертел головой, словно пытался увидеть чужого человека. Воин с сумкой начал говорить, его голос доносился до короля словно через шум, прорываясь на отдельные фразы.
— А Ганс? — спросил Дитрих, когда воин замолк.
— Убит!
— Карл, — прошептал Дитрих, обращаясь к начальнику охраны, — я сплю? Не может быть, чтобы триста моих отборных воинов полегли, не сумев сломить сопротивление сотни одичалых Русов.
— Это не сон, Ваше Величество, — Карл протянул медный кубок с водой.
Медленно выпив воду, Дитрих спросил:
— Вы вырвались из окружения. Как вам удалось спастись?
Последовавшие слова его шокировали окончательно. Дитрих не мог поверить, что его коварный враг накормил, напоил и отпустил пленников.
— Он передал вам письмо, мой король, — воин с сумкой сделал шаг, опустился на колено и протянул кожаную сумку.
Вытащив из сумки пергамент, Дитрих поднес его к огню факела. В глаза бросились знакомые слова. Сосредоточившись, король ознакомился с посланием, затем снова прочел его вслух, удивляясь грамотности императора Русов.
Окончательно придя в себя, Дитрих подверг всех шестерых допросу, акцентируя внимание на личности императора Русов. Ответы пленников сходились в одном: император — добрый и милосердный человек."
"""Милосердный, добрый"", — мысленно язвительно отвечал Дитрих на слова воинов.
— Можете идти, — отпустил он гонцов.
Едва за ними задернулся полог, обратился к Карлу:
— Казни этих трусов, — всех, кроме того, который передал мне письмо. Он пригодится, чтобы передать ответ самозванцу.
— Ты примешь предложения дружбы и мира, мой король? — Карл мог себе позволить задавать такие вопросы.
— Нет, Карл. Но ему напишу, что принимаю. И приглашу его встретиться, где мы обезглавим этот недонарод.
