— Мой король, сырость уже испортила железо. Нашим кузнецам не удается подобрать сплав, не боящийся воды. Если вода несколько дней попадает на наши пушки или другие изделия, не смазанные жиром — они ржавеют. Легче отлить новую пушку, чем исправить эти.
Отпустив кузнеца и инженера, Дитрих мерил комнату ногами, когда зашел Карл:
— Мой король, прискакал гонец из Штатенгартена: к ним прибыла делегация Русов с предложением о союзе. Это другие Русы, и у них вражда с правителем Берлина, — поспешил добавить Карл, увидев изменившееся лицо короля.
— Где они? — отрывисто бросил Дитрих, зачарованно смотря на пламя в камине.
— Едут в Регенсбург вместе с нашими людьми, гонец опередил их на полдня.
— Позови Ганса Мольтке. Это, возможно, ловушка. Приготовь лучших воинов, чтобы ими был полон дворец. Расставь караулы!
Когда Карл ушел выполнять распоряжения, Дитрих попытался проанализировать полученную информацию. Ещё в самом начале Ганс говорил, что владения Русов широки, и там есть несколько крупных городов.
Что, если всё это правда, и часть Русов ищет с ним союза? Ему претила мысль о союзе с потомками недолюдей, как их описывал его великий предок, но для победы все средства хороши.
Ганс Мольтке изменился после того сражения: Дитрих не мог ему простить загубленного отряда и постоянно попрекал этим. Но сейчас он нуждался в совете Ганса: только он провел некоторое время среди Русов и знал их нечеловеческие повадки.
Карл ошибся, предположив, что гонец опередил делегацию Русов на полдня.
Они появились примерно два часа спустя, когда Дитрих закончил разговор и собирался отпустить Мольтке.
— Ганс, останься, — велел он некогда близкому другу, — мне интересно, что ты скажешь. Ты знаешь Русов лучше всех.
Делегация была представительной: трое нарядно одетых мужчин и двадцать всадников охраны. «Как я с ними буду беседовать?..» — успел подумать Дитрих, но один из Русов заговорил на старом диалекте языка Дойчей:
— Благородный король Дитрих, мы — делегация от императора Русов Тихона IV и Патриарха Никона с предложением о союзе.
— Ты говоришь на нашем языке, — вырвалось у Дитриха.
— Это язык моих предков. Меня зовут Герон, а это, — он показал на спутников, — слуги Его Святейшества Патриарха Никона — Иканий и Гранит.
— У Русов два императора? В прошлый раз со мной говорил другой человек, назвав себя императором, — усмехнулся Дитрих, осознав, что гости отчаянно нуждаются в союзе с ним.
