Тот выложил данные прослушки и наблюдений, выслушал приказ и получив десять штук, отбыл к кадровику, прихватив с собой назначенного Палычем соратника по боевым и другим делам. Отпустив Олега, связался с Матанализом, тот в краткой форме условленными фразами доложил:
– План реализован, особых проблем не возникло, слишком тёмный след тянулся за кормой. Правда придётся кое-чего доплатить. Но ничего мы по окончании сочтёмся. Сам он сегодня вечером выезжает обратно, за него остаётся проверенный товарищ. Он в теме. С ним установлена надёжная связь.
Фёдор Иванович выслушал это сообщение, поразмышляв, уселся за компьютер, принялся ещё раз просматривать данные на намеченных к вербовке лиц. Но тут к нему на связь вышел тот, кто занимался Брестом, и коротко доложил:"
"– Работа идёт, окончательный результат, скорее всего, будет к вечеру, но может быть и завтра в первой половине. Есть чисто технические трудности. Ещё раз поизучав материалы на будущих агентов, решил начать с аэропорта. Через полтора часа он уже входил в служебный вход.
Милиционер, стоящий на посту, мельком взглянул на полураскрытое удостоверение ФСБ, изготовленное умельцами генерала, вяло козырнул и отвернулся. Поднялся на второй этаж, быстро определился с кабинетом аэропортовского служаки, прошёл и, не стуча, распахнул дверь. Невысокий с заметным брюшком, лысоватый господин с рыжими бровями и почти такими же рыжеватого оттенка глазами, как у хищной лесной кошки, уставился на вошедшего. Его выпуклые, нагловатые глаза цепко взвешивали Пенсионера.
Он огляделся. В большом кабинете, обставленном хоть и казённой, но по высшему разряду мебелью с большим кожаным диваном и трёхэтажным холодильником. Кроме хозяина никого не было. Фёдор Иванович молча прошёл к большому письменному столу, за которым сидел служака, также молча, обстоятельно уселся на стул, перекинул нога на ногу, закурил и только после этого не спеша вынул удостоверение, глядя пристально в глаза, сразу же забегавшие под рыжими кустистыми бровями. Несколько раз мазнул им перед лицом хозяина кабинета, затем опять молча убрал его в карман, вытащил глушилку, поставил её на стол.
Тот явно сражённый видом бордового документа и глушилки, назначение которой, похоже, ему было хорошо известно, обессилено сполз в кресло. Его нижняя губа отвисла, а на выпуклых глазах появилась мутноватая плёнка. Слегка запахло почему-то мочой. Фёдору Ивановичу даже показалось, что этот господинчик даже обмочился.
– Что Вы хотите? просипел он.
