Вася Спирин, не обращая внимания на хозяина, прошёл на середину зала и поставил канистры прямо на ковёр. И принялся открывать крышки...
– Ты кто такой? – тревожно воскликнул в трубке Казбек. – Почему дядя кричит?"
"Петрушин с Ивановым встали и перевели оружие в положение «для стрельбы стоя». У Махмуда от удивления отвисла челюсть, мальчишка было вскочил...
– Сидеть! – Серёга схватил Имрана за футболку и насильственно усадил рядом с собой. – Казбек, я даю трубку Имрану. Он тебе скажет, что он сейчас видит...
Серёга ткнул пальцем в сторону канистр:
– Видишь?
Мальчишка одарил неожиданного агрессора потемневшим от гнева взглядом и кивнул.
– Быстро скажи брату, что ты видишь. И не забудь сообщить про крышки.
Имран взял телефон, от волнения даже забыл поздороваться, сразу пробурчал:
– Вижу канистры с бензином. Большие. Прямо на ковре стоят. Крышки открыты...
Серёга отнял трубку и вполне миролюбиво сообщил:
– Ну вот, Казбек, тебе всё рассказали.
– Ты кто?! – Голос Казбека звенел от бешенства. – Ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Да я тебя.
..
– Сейчас неважно, кто я. – Серёга глумливо хмыкнул в трубку. – Сейчас важнее, где я и с кем я... А я у тебя дома, Казбек. С твоим дядей и младшим братом. С твоей женой и сыном... И мне почему-то кажется, что если ты не совсем дурак, то засунешь свою гордость глубоко в задницу и будешь вести себя вежливо. Потому что у тебя, Казбек, очень большие проблемы...
Глава 9
Костя Воронцов
В ПЛЕНУ И ПОСЛЕ
7 сентября 2003 года, 2 км юго-восточнее с. Алхазурово – в/база (Ханкала)
В плену доводилось бывать? Если нет – многое потеряли.
Незабываемые впечатления!
Лежишь себе связанный, башка намертво припечатана к земле чьей-то ступнёй, чувствуешь, как к шее прикасается зазубренное от частого использования лезвие здоровенного тесака... Слушаешь, как не успевший ещё окрепнуть молодой голос сообщает на камеру, что он сейчас с тобой будет делать...
Или так: валяешься в вонючей яме, на измочаленном теле живого места не осталось – как будто из бетономешалки выпал! Вокруг дерьмо, твоё и тех, кто тут до тебя месяцами сидел.
.. Выть и плакать от боли уже нет сил, пальцем не можешь шевельнуть и понимаешь, что жизнь твоя – такое же дерьмо. И горько-горько сожалеешь, что дожил до этого дерьмового момента. Лучше бы сразу – в тот миг, когда на камеру, и ножом по шее. А совсем бы лучше, когда тебя брали и стояла дилемма. Сейчас-то понятно, что дилемма та – сплошные псевдогуманные сопли. Дёрнул бы колечко – и никаких мучений.
