А уж когда она сказала – если бы знала, что у нее будет такой дьяволенок, а не дочь, вообще не стала бы рожать, – они поссорились очень серьезно и с тех пор общались с помощью и посредством Мирабеллы. Она заступалась за сестру, но и маму обидеть не могла. Она понимала, что у мамы тоже есть свои проблемы и ее надо понять и пожалеть.
Однажды между сестрами произошел откровенный разговор. Мария зажмурилась и спросила:
– Ты когда‑нибудь думала о Вселенной?
– О чем?
– Об огромном темном космосе, наполненном звездами и планетами и наверняка чьими‑то жизнями… Кто‑то далекий спрашивает себя, глядя в небо: есть ли там жизнь, как мы спрашиваем? И какая она? И кто‑то спорит с пеной у рта, что космос бесконечен, а кто‑то утверждает, что и космос конечен… А я думаю – глупо тратить время на такие споры.
Ведь никто не узнает правду! Так здорово – просто смотреть в небо и мечтать! Тебе не кажется?
– Я не знаю. Я никогда даже не задумывалась об этом. Наверное, я очень приземленный человек, – ответила Мирабелла.
– Ты живешь с каким‑то ненормальным грузом ответственности на душе: за меня, за маму, за своих пациентов, за себя, всегда стараешься «держать лицо». Так и с ума сойти можно! Тебе некогда было мечтать, это же страшно, – ахнула Маша.
– А ты знаешь, каково это – отвечать за кого‑то? – усмехнулась старшая сестра.
– Знаю. У меня есть один-единственный груз на душе, – серьезно ответила Маша.
– И могу я узнать какой?
– Это тайна.
– Тайна?
– А, ладно! Я никогда не умела хранить тайны. Это – груз моей ответственности перед тобой.
Ты думаешь, я не понимаю, что «приземлила» тебя именно я? Ты возилась со мной – все время! Да что там говорить… Ты была такой же веселой девчонкой, как и я сейчас! Если бы на мою шею повесили ребенка, да еще такого капризного, как я сама, я бы с ума сошла. Сколько себя помню, со мною все время была ты. Я так благодарна тебе, и мне так больно, что из‑за меня ты так и не стала свободной и счастливой!
Мирабелла прослезилась:
– Я не знала, что ты об этом думаешь…
– Я не просто перекати-поле, как вы с мамой говорите.
У меня есть душа, и я все это чувствую, я очень люблю тебя, но обуздать свой нрав я не могу! У меня внутри просто все горит. Словно я все время чего‑то ищу… Я не знаю, кто был мой отец. Может, он был таким же? Может, это его гены во мне бурлят, а?
– Я не знаю, и мама не знает… или говорит так…
– Как это возможно – не знать такого?!
– Не обижайся на нее, Маша! Она немного странная, но она любит тебя.
