Не хватало еще накапать кровью на пол и выдать мои намерения до срока. Хорошо, что я надела сегодня именно его. На нем долго не видно будет медленно расплывающихся пятен, и выступившая из порезов кровь не уйдет до срока в землю, бездарно расплескивая силу. Вы ведь рассчитываете на браслеты, верно? Думаете, если мою силу сковали — то и бояться вам нечего?…и темная ведьма не сумеет ответить ударом на удар, и пойдет за вами покорной овцой. Пойду. Нужно будет дать им увести меня подальше от дома.
Мне нечего делить со светлым, он честный враг, он честно одержал свою победу — а я умею уважать тех, кто этого достоин.
Что бы они обо мне ни думали. А те, кто пришел за эфемерной справедливостью и собирается казнить перепуганную девчонку без сил и защиты…
Глупцы. Никакие браслеты не удержат под контролем, если колдовать через собственную смерть. Я не зря так внимательно изучала треклятый артефакт, теперь я точно знала, что он может — и знала, что смогу поднести своим судьям пренеприятнейший сюрприз.
Я сегодня уйду — мне действительно нечего здесь больше делать. Но вы, вершители судеб — пойдете вместе со мной.
Я больше ничего не замечала, сосредоточившись на своих ощущениях, прислушиваясь в ожидании момента, когда крови станет достаточно, чтобы выдернуть из нее ярко-алую нить силы. Пока еще нет — но я чувствовала, что осталось еще немного. Еще чуть-чуть. Предчувствие магии разливалось онемением в животе, и колотьем в кончиках пальцев. Сосущей пустотой в сердце.
Внутренние органы болезненно поджимались. Предчувствие. Ведьма в преддверии силы. Главное, не открыть эту дверь слишком рано. Ждать. Ждать, пока светлый войдет. Пока скажет — иди, там за тобой. И только когда между нами останутся и дом, и двор, и… Куда-то же они должны меня привести, чтобы казнить?
Вот там всё и случится. Стукнула дверь. Я собралась. Носорог вошел в кухню и, глядя мимо меня безразличным взглядом, бросил:
— У тебя яичница горит. Ч… Что? Я непонимающе сморгнула, пытаясь сообразить — из какого контекста, из какого вообще мира эта фраза?
— Лиза, — терпеливо повторил Мэтт, — ты что, не слышишь? У тебя яичница горит!
Стоп.
А где… Ну, где всё? Где пафосные речи (можно, конечно, и без них). Где проводы меня в руки вершащейся справедливости? Я тут готовлюсь умирать, вообще-то! И это всё, что он может мне сказать?! «У тебя яичница горит!»?! Я молча смотрела на носорога. В упор, не отводя глаза и не мигая, как сова.
