Только чудом и остатками выдержки я сумела не выдать себя, ничем не показать, что знаю о наблюдении — и даже голос не дрогнул, хоть во рту и моментально пересохло. Но это было ночью. А с утра я не то, чтобы ужаснулась (хоть бы и самой себе) — но платье надела самое невзрачное. И не была уверена, что сумею ничем не выдать себя, и смогу держаться с ним ровно, так что возможность позавтракать в одиночестве пришлась весьма кстати.
Я установила сковороду на плиту, проверила, ровно ли горит пламя — кого бы Мэтт не приглашал для отладки кухонного оборудования, дело свое этот человек знает на совесть.
Старенькая плита работала, как часы — пламя было неизменно голубенькое, идеально правильной формы и не давало ни шума, ни чада. Расставила на столе соль и специи. Приготовила нож. Открыла холодильник, мельком отметив, что он (мягко говоря, «устаревшей модели»), в отличии от плиты, справляется с обязанностями не так хорошо, и скоро придется приглашать бытового мага — полоска индикатора, отмечающая, насколько еще нам хватит наколдованного мороза, отливала синевой.
Когда накопители полные или свежезаряженные, индикатора не видно вообще, он белый, как и все нутро холодящего шкафа. Потом начинает голубеть и становится все насыщеннее по мере потери заряда. До темно-синего цвета лучше не доводить, приглашать бытовика раньше — а это снова траты.
Я вздохнула, сделала мысленную пометку внести вызов мастера в список дел, которые светлому предстоит одобрить, читай — оплатить, достала яйца и бекон и вынырнула обратно, чтобы продолжить готовить завтрак.
Мирная и затягивающая круговерть обыденных мыслей и дел была настолько размеренной и успокаивающей что, поддавшись этой иллюзии, на звонок в дверь я обратила внимание только потому, что до сих пор к нам никто не приходил.
— Мистер Тернер? Хорошего дня, — голос пришедшего я слышала хорошо, через открытое кухонное окно.
Увы — а может, наоборот, к счастью, — он у меня никаких ассоциаций не вызывал.
— И вам доброго дня. С кем имею честь?.. И, простите, чему обязан визитом? — а вот голос носорога слышно был слышен еле-еле, но додумать и восстановить недоподслушанное сложности не составляло.
— Мистер Тернер, вы доброволец войны с темными и герой, вы воевали и теряли близких, как и все мы, и мы прекрасно понимаем, что вы ни в чем не виноваты, и таково решение властей.
