Я лежала, сражаясь с этим желанием, больше часа, и в итоге все же не выдержала. Все уже наверняка видят третий сон. Я быстренько, туда — и обратно.
Халата государственная щедрость не предусматривала, поэтому в коридор я высунулась, как была, в сорочке, прижимая к груди полотенце и гигиенические принадлежности.
Тишина и темнота.
Слух меня не подвел, и дверь в ванную я угадала с первой попытки.
Это были прекраснейшие полчаса моей жизни за весь последний год.
…и надо ж было светлому все испортить!
Признаться, в первые мгновения я не на шутку испугалась.
Сначала — когда, выйдя в пустоту коридора, чуть не налетела на живое препятствие, потом… потом — когда увидела этот взгляд. Нормальный заинтересованный взгляд нормального мужчины при виде все равно что обнаженной женской груди.
В горле пересохло и колени подкосились. Я торопливо запахнула полотенце, а в голове уже вовсю варилась паническая мешанина из мыслей. Боже правый, вот уж о чем год содержания в женском изоляторе заставляет позабыть, так это о том, что ты — женщина.
Да еще и, спасибо матушке-природе, вполне себе привлекательная. И беззащитная. Лишенная магии, отданная практически во владение. Что я смогу сделать, если светлый ко мне полезет?
Ничего.
Никто не будет рассматривать заявление об изнасиловании от темной с пожизненным уголовным сроком, а с мечтами об «искуплении» можно будет распрощаться.
Светлый удивил.
Настолько, что когда он отвернулся и пошел прочь, я еще несколько секунд смотрела ему в спину, переваривая случившееся.
А потом торопливо убежала к себе, где с трудом удержалась от совершенно идиотского желания подпереть стул дверью — на тот случай, если мужчина передумает.
Стул остался стоять, где стоял, а светлый не передумал.
Он наверняка уже видел третий сон, а я все еще таращилась в потолок.
Сон — черная яма. Сны мне не снились, и иногда я об этом остро жалела, а иногда — неистово радовалась. Но, тем не менее, я почему-то начала бояться спать. В изоляторе тютю и рохлю Лизу Миллс, примерную домашнюю девочку, не обижали.
А когда попробовали, быстро уяснили, что с сестрой Дэвида Миллса лучше не связываться — благо, содержали там точно таких же условно-виновных темных, как и сама Лиза. Две бешеных драки, изодранные в кровь противницы, обзаведшиеся изрядными проплешинами — и я получила возможность тихо жить в уголке, не опасаясь, что меня во сне придушат."
"Забыть. Забудь об этом, Лиза! Думай о хорошем. Настраивайся на сон.
Здесь мне и вовсе незачем бояться засыпать.
