Снотворные не помогали, хуже того — от них сновидения становились ярче, а пробуждения болезненнее.
Лестница не скрипнула.
Я свернул в коридор и с некоторым удивлением отметил, что дверь в ванную очерчена тонкой полоской света.
«Камилле не спится, — решил я. — Тяжелый день, бурный вечер…»
И в тот самый момент, когда я проходил мимо, дверь распахнулась, погасив мое «сама-то чего не дрыхнешь?» на вдохе.
Не Камилла.
Темная приглушенно ойкнула, почти налетев на меня, тут же отшатнулась назад, и мы уставились друг на друга, как два барана на узком мосту.
Черные волосы — мокрые, всклокоченные, рассыпались крупными локонами по наброшенному на плечи полотенцу. Капли воды с них стекали и на полотенце, и на льнущую к еще влажному телу сорочку, облепившую высокую полную грудь и темнеющие сквозь светлую тонкую ткань соски.
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, куда я пялюсь, но как только это осознание пришло, взгляд тренированно метнулся вверх, чтобы уставиться в широко распахнутые голубые глаза.
Девушка тоже опомнилась и нервно стянула края полотенца, чтобы прикрыться.
— Простите, мистер Тернер, — произнесла она, и севший, хрипловатый голос вызвал мимолетную дрожь вдоль позвоночника. — Я думала, все спят. Я не хотела…
— Вы имеете полное право пользоваться ванной в ваше свободное время, мисс Миллс, — отозвался я, остро ощущая, что и мой голос звучит как-то иначе.
Официальное обращение, цель которого была создать прямо сейчас между нами невидимую дистанцию, кажется, немного успокоило темную.
Напряженные плечи, дрогнув, опустились.
— Даже хорошо, что я вас встретил, — продолжил я, будто мы столкнулись не посреди ночи в дверях ванной, а среди бела дня на кишащей прохожими улице. — Планы поменялись. Не разбирайте ваш чемодан — мы уезжаем завтра утром.
— Куд… — она осеклась и торопливо исправилась. — Мне нельзя покидать пределы столицы без получения разрешения в полиции.
— Пределы столицы мы не покинем.
Взгляд неумолимо стремился вниз — туда, где бледные пальцы сжимали края полотенца, где влажно поблескивала в льющемся из ванной свете чистая нежная кожа шеи — поэтому разговор я предпочел стремительно свернуть.
— Доброй ночи, — кивнув, я повернулся к темной спиной.
— Спокойной ночи, мистер Тернер, — полетело мне вслед.
Я зашел к себе и завалился, как был, на неразобранную постель."
"Мысли, покрутившись еще немного возле столкновения в коридоре, снова скакнули к случившемуся за ужином.
Она не виновата.
Нет, не Лиза — Абигайль. И матушка.
