А у меня был Ваня Вагон, с которым я остался один на один, если не считать Сан Саныча, который уже молча, не рыча, но столь же внимательно смотрел на Вагона, чуть опустив голову.
Колоть их надо, пока горячие.
— Ну, и что расскажешь? — спросил я. — Или всё же решил по-плохому?
— А чё говорить-то? — истерично спросил он. — Фраер вон тот бабки нам задолжал, а мы…
— Ты не про фраера, а про квартиры. У тебя пять минут, — я мельком глянул на часы. — И потом едем в отделение, где к тебе придёт адвокат Кросса… Ты же просил адвоката?
— Да чё ты мне лепишь, начальник? — начал возмущаться он гундосым голосом.
— Какую-то залипуху мне втюхиваешь! Дедов каких-то, квартиры. Я вообще не в курсах, под чё ты меня вписываешь!
Во как, решил идти в отказ. Учитывая, что у него большой косяк перед Кроссом, тактика понятная: мол, ничего не знает, всё отрицает. Это у блатных так бывает принято, надо отрицать вину как можно громче, а ещё можно вообще рубаху на себе рвать, тогда уж точно поверят.
Но на мне это не работает. По голосу ведь слышу, как он испугался моих слов про казнь и Кросса, а уж потел он, как куряга после стометровки.
— Я и Кроссу обосную, что не при делах, что вы, мусора, гоните, понты кидаете, а на деле доказательств никаких нет, — продолжал тот.
Конечно, я для него выглядел не таким и тёртым — Сан Саныча он боялся больше меня. А зря.
— Ну ты развыступался, — оборвал его я. — А доказательства-то у нас есть. Ладно, не хочешь по-хорошему, — я поднялся на ноги.
И не с такими разговаривал. С этим мы быстро справимся.
С кухни послышался могучий рёв Устинова, который запугивал своего клиента. В комнату заглянул Толя, жестами спрашивая, надо помочь или нет.
— Толян, у тебя номер Кросса есть? А то я записнушку в кабинете оставил, там его визитка была.
— Слушай, не было, — он посмотрел на меня с удивлением, а потом до него дошло, что мне нужно. — Так давай в казино позвоним, его позовут сразу.
— Во, точняк! Артём, у тебя телефон работает? — крикнул я в сторону балкона.
— Да! — Федюнин посмотрел на меня через окно и закивал на всякий случай — будто мы могли его не услышать.
"
"Оставив Вагона под присмотром Толи и Сан Саныча, я вышел в прихожую, поднял телефон с пола, положил трубку на аппарат и несколько раз прокрутил диск. Что-то невольно вспомнилось, как в будущем один из молодых оперов показывал мне на телефоне, как молодёжь из двадцать первого века тупила, не в силах понять, как пользоваться такими аппаратами. Расскажи кому такое сейчас, не поверят.
