— А то куртку мне уделаешь всю кровякой, — гундосо пояснил он и повесил кожанку, нагло сбросив с вешалки прямо на пол другие вещи. У старой ветровки Федюнина при этом оторвалась петелька. — Ну чё, чепушила, — качок пнул табуретку из прихожей, и с неё свалился телефон, жалобно звякнув. — Лавэ достал? Или опять в больничку захотел? Семьсот баксов гони.
— Ты же говорил — пятьсот.
— Ты чё, попутал чё-то? — со злостью спросил качок и повёл плечами. — Ты где там шкеришься, падла? Ща мы тебя…
Качок шагнул дальше, в комнату, один из его спутников хвостом следовал за ним, а вот второй, высокий и мрачный, двинулся на кухню…
И я его узнал.
Видел на фото его перекошенную рожу, только уже мёртвого. Умирал-то он тяжко, ведь ему выстрелили в живот.
Это один из тех двоих, что нашли в жигулях после убийства отца. Водителю прострелили лицо, так что его черты я не знал. А вот этот явно был тем самым человеком, сидевшим позади, который должен был задушить Федюнина удавкой…
Волнение у меня было, но приятное.
Теперь я видел, что копаю в правильном направлении. И пусть это обычные шестёрки, через них я смогу выйти на того, кто мне нужен.
Бандит уже протянул руку, чтобы взяться за дверь и открыть её.
— Э, чё за дела? — раздался вскрик из комнаты. — Чё за х**ня блохастая? Ты чё, собаку себе завёл? Думаешь, поможет?
Высокий бандос начал открывать дверь. Я с силой её толкнул, и она стукнула его в лоб с глухим звуком.
— Вася, погнали! — за моей спиной прокричал Якут. — Паха, туда, я его держу!
Он насел на высокого и сразу его скрутил, а я влетел в комнату.
Устинов уже оприходовал одного из бандитов, чуть не опрокинув стол, Толян выскочил с балкона ему на помощь.
А вот качок замер в углу, забравшись на диван с ногами. Сан Саныч стоял перед ним, скаля зубы. Рычал он громко, а в его глазах отражался зелёный злобный огонёк.
— Убери, — прошептал качок, глядя на меня испуганным взглядом. — Убери её!
— Не её, а его, — поправил я и повернулся к побледневшему Федюнину. — Это он — Вагон?
— Д-да, — выдохнул тот.
— Это ты, падла, нас сдал, — прошипел Вагон. — Я тебя…
Сан Саныч зарычал громче, а браток прижался к стене так, будто надеялся просочиться сквозь неё, как жидкий терминатор из фильма. Не помогало. Только на майке появились следы пота."
"— Сидеть, — скомандовал я, подошёл к Вагону и опрокинул его вниз, чтобы стащить на ковёр. По пути достал у него маленький револьвер из небольшой кобуры на лодыжке и переложил к себе в карман.
