Мужчина меняет мир, а женщина меняется сама…
– Жениться вам, барин, надо, – прервала Элина его размышления, – я, конечно, понимаю, у нас общий бизнес, но я замужняя женщина, в конце-то концов, и не могу к тебе мчаться каждые десять минут, как только тебе приспичит!
– Каждые десять минут не нужно, – лениво улыбнулся Зиганшин, – раз в неделю вполне достаточно. Это в восемнадцать лет я был бездумный распылитель, а теперь одни головешки остались от прежнего огня.
– Серьезно, Митя, – пробормотала Элина, сосредоточенно подкрашивая глаз, – ты один да один, нехорошо.
– Как раз хорошо. Приляг ко мне на пять минут.
Элина осторожно вытянулась поверх одеяла, следя, чтобы не помялся ее шелковый костюм.
– Странно так, – сказала она задумчиво, – когда я с тобой в постели, совсем забываю, какой ты опасный человек.
Он пожал плечами.
– Ну да, я редкое дерьмо, и что дальше?
– Не знаю, Митя. Просто я ж знаю, что ты не прощаешь ничего, и вообще безжалостный, а мне не страшно.
Приподнявшись на локте, свободную руку он погрузил в ее густые каштановые волосы:
– Ты меня не бойся, Элина.
Не обижу. Но все-таки будь со мной честной.
Как часто бывает, утром все показалось не таким безнадежным. Есть же призрачный шанс, что Руслан на самом деле занят. «Чем? – спрашивал Лизин здравый смысл у так некстати поднявшей голову надежды. – Если ты сможешь придумать, чем таким занят человек, что не может даже по телефону поговорить с любимой женщиной, я тебе поверю».
Но надежда не смогла предложить ни одного сколько-нибудь реалистичного варианта, кроме неубедительной идеи, что Руслан потом все объяснит.
В общем, она собиралась на работу в таких смятенных чувствах, что решила «забыть» телефон дома. Кому надо, найдут следователя Федорову по рабочему номеру, зато ей не придется каждые пять минут впадать в отчаяние, глядя на пустой экран.
На работе она постаралась не встречаться с Зиганшиным. Все же на «толстожопую дуру» надо было как-то отреагировать. Вряд ли он оценил ее гневное молчание и теперь уверен, что она его боится, значит, теперь с ней можно вообще не сдерживаться и оскорблять как угодно.
Вася Шаларь заступился бы за нее, но он и без этого на плохом счету у Мстислава Юрьевича. Слишком гуманный и милосердный, на взгляд Зиганшина, а если он еще станет защищать Лизу, начкрим окончательно укрепится в мысли, что именно Вася является связующим звеном между гражданами, получившими отказ у оперов, и следователем Федоровой.
