А когда она выписалась, я все свои истории забыл. А сейчас вспоминаю. И ты вспоминай. Как грустно тебе станет, сразу зажмурься покрепче и вспоминай. Мама рядом и смотрит на тебя, просто ты ее не видишь, вот и все.
Света прерывисто вздохнула.
– Со мной вам, конечно, не очень повезло, – продолжал Мстислав Юрьевич, – одна надежда, что вы на меня будете хорошо влиять. Все образуется, Света, спи.
Он поправил одеяло и посидел с племянницей, пока ее дыхание не стало ровным и она не уснула, прижавшись мокрой от слез щекой к его плечу.
В окне виднелась белая, как облако, луна, едва заметная на бесцветном небе петербургской ночи. Мстислав Юрьевич задернул занавеску и, стараясь не шуметь, спустился вниз.
«Да провались пропадом психозные дела! – фыркнул он и подмигнул Найде, чутко поджидавшей его под лестницей. – Главное, потенциальные жертвы предупреждены, кто не спрятался, я не виноват. Не хочу больше копаться в навозной куче, где что ни человек, то извращенец или убитый в голову псих. Есть общий мотив в этой симфонии идиотизма или нет, пусть Лиза решает.
А мне надо за детьми смотреть и поддерживать, потому что сейчас они переживают, наверное, самые трудные дни в жизни».
Взглянув на часы и убедившись, что до полуночи еще есть время, он достал телефон. После небольшой заминки набрал номер матери.
– Мама, скажи, а почему за мной Наташа ухаживала, когда я болел корью?
– Тебе действительно так важно это знать именно сейчас, что ты звонишь среди ночи, несмотря на роуминг?
– Да, мама.
– Хорошо, Мстислав, я скажу.
В тот момент я была беременна, а врачи долго не могли определиться, корь у тебя или краснуха. Корь, конечно, тоже вредно для плода, но краснуха вообще смертельно.
– И что? – глупо спросил он.
– Что? – мама сухо засмеялась. – Насколько мне известно, у тебя нет младших братьев и сестер.
– Извини.
– Ничего. Я благодарна Наташе, что она тебя выходила. Ты, наверное, думаешь, что мы отдали ее в больницу из равнодушия, но это не так. Просто она была уже взрослая, болезнь протекала очень тяжело, и доктора не рискнули оставить ее дома.
Ей пришлось даже несколько дней провести в реанимации.
– Я не знал…
– Мы с отцом просили нянечек не говорить тебе и принимать передачи, будто она в палате.
Значит, когда он кричал и махал руками под окном, за ним никого не было. Наташа лежала одна среди чужих людей и не знала, как он переживает.
– Ты ложись спать, – сказала мать тихо, – ложись и не думай ни о чем. Я через неделю приеду.
Он кивнул.
