А я вполне себе такой негодяй, но живу как хочу, доволен миром и собой, и мысль принести себя в жертву ради чьего-то удовольствия мне даже в голову не приходит.
– Повезло тебе, – сказала Лиза искренне."
"– Сейчас мне периодически названивают родственницы с папиной стороны и негодуют, ах, как эта негодяйка моя мамочка бросила на меня детей! Слава богу, хоть родня ее матери не суется со своим праведным негодованием, видно, боится, что я им скину ребятишек. А я не сержусь, наоборот, рад, что мы наконец расставили все точки над i.
И скажу тебе по секрету, когда она вернется из своей поездки, я найду в ней надежную помощницу. Да, она станет заниматься с детьми только когда захочет, но у меня зато не будет статуса неблагодарного сына, обрекающего старуху-мать на каторжный труд няньки.
– Прости, а почему у вас с сестрой разные фамилии? У вас же общий отец, а не мать, и она не выходила замуж.
Зиганшин поморщился и, кажется, тихо выругавшись себе под нос, сказал, что мать Наташи, не простившая отца, заставила дочь взять свою фамилию при получении паспорта.
Мысли Лизы двигались каким-то коньковым ходом, от проблем воспитания соскальзывая к Руслану, потом к старому делу психиатра, отозвавшемуся сейчас неожиданным эхом, потом опять к Руслану…
Зиганшин вышел куда-то и быстро вернулся с небольшой охапкой дров, отчего в кухне сразу запахло Новым годом. Со скрипом отворив печку, он сунул внутрь старую газету, сверху уложил дрова «колодцем», поднес спичку и быстро захлопнул дверцу.
Несколько секунд стояла тишина, а потом пламя уютно и деловито зашумело.
«Все люди разные», – вяло думала Лиза, пока Зиганшин возился с обедом. Она сегодня встала в шесть утра, чтобы наготовить ему на всю неделю, и теперь не хотела даже смотреть в сторону пищи. Итак, все разные, и все имеют право быть такими, как их создала природа, и уж тем более такими, как они сами хотят быть. Наверное, высший родительский подвиг – это не быть самим собой, а принять ребенка таким, как он есть… Стоп, но по этой логике мать Скролибовского совершенно права.
Или нет? Чувствуя, что начинает путаться в паутине абстрактных размышлений, Лиза заставила себя вернуться к фактам.
Психиатр-мститель, надо же. Минуточку, а всем ли он отомстил?
– Зиганшин, стой! – крикнула она, так что начкрим от неожиданности выпустил из рук сковородку. С заунывным звоном она упала на чугунный лист, вделанный в печку.
