«Ничто не требует таких эмоциональных и умственных усилий, как самообман, – вздохнула она, – а с Валентином пришлось бы сплести себе кокон из иллюзий, чтобы получить необходимое мне чувство уверенности в человеке, с которым я делю жизнь».
Лариса не уступила бывшему жениху, но все же Крашенинников был ее первым мужчиной, и потом она сторонилась всяких упоминаний о нем, чтобы не бередить себе душу. Хоть место в аспирантуре было именно тем, к чему она стремилась, Евсеева некоторое время колебалась, прежде чем занять его.
Но потом все же сумела выстроить отношения с покинутым любовником, да, в общем, они почти не пересекались, хоть всю жизнь проработали в одном здании.
Крашенинников состоял практикующим врачом, а она – научным работником, по службе у них не было точек соприкосновения, и, случайно встречаясь на территории, они ограничивались сухим кивком.
– Я думала, он давно меня забыл, – Лариса достала из ящика стола сигареты. По тому, как жадно она затянулась, Лиза поняла, что ей давно хотелось курить, – и знаете, мы с ним виделись довольно редко, может, раз в месяц или два, а у проходной так вообще никогда не сталкивались.
У него рабочий день начинается в восемь, а я прихожу формально к девяти, а вообще когда хочу, если нет группы. Но в день его гибели мы оказались у ворот вместе, и Валентин умер у меня на руках. Не знаю, совпадение это или что, и как надо понимать…
Лиза пожала плечами. Если судьба и говорит с нами, то мы не понимаем ее языка.
– Да, дела, – протянул Зиганшин, когда она закончила свой отчет, – блестящая работа, Лиза, ведь можешь, когда захочешь!
Скромно опустив глаза и поболтав пакетиком в кружке с кипятком, Лиза пробормотала, что это она еще не старалась.
Вася говорил ей по секрету, что Мстислав Юрьевич не скупится на похвалы своим операм, но ни один следователь никогда не слышал от начкрима доброго слова.
– Итак, со стороны потерпевших у нас вырисовывается общий знаменатель: какой-то молодой доктор, севший за незаконное помещение человека в дурдом.
Шишкин его ославил, Крашенинников подставил, а Кривицкий припечатал. Но при чем тут Наташа? Она никакого отношения к психиатрии не имела.
Лиза осторожно коснулась плеча Зиганшина:
– Мне все же кажется, что ее смерть никак не связана. Просто страшное совпадение.
Зиганшин потер лоб ладонью, будто приходя в себя:
– Согласен. Не знаю, есть связь или нет, но мне кажется, будет неправильно, если я начну рыться в Наташиной жизни и вынюхивать ее секреты.
