А тут, несмотря на изысканное убранство, подобранную со вкусом мебель и чистоту, создавалось впечатление чего-то нежилого. Как витрина в элитном бутике, подумал Зиганшин с усмешкой, без приглашения усаживаясь на узкий диван с высокой деревянной спинкой.
Ему стало до тошноты обидно за сестру, что ей приходилось хвататься за любую работу, между тем как отец ее детей тратил деньги на всякое барахло, пусть красивое и очень дорогое.
Он провел ладонью по тяжелому дорогому шелку с рисунком из золотистых и изумрудных полос, которым был обит диван.
Может быть, это цена Наташиной жизни. Если бы Сашенька финансово участвовал в воспитании детей, сестре не пришлось подрабатывать на «Скорой», и она осталась бы жива.
– Муж ваш дома? – спросил он, бесцеремонно разглядывая женщину. Бывают такие лица, будто отраженные в кривом зеркале. Будто природа создала обычную, даже миловидную женскую физиономию, а потом шутки ради резко потянула челюсть вниз.
Вышел Сашенька, красивый, что называется «фактурный», мужчина с густыми вьющимися волосами и капризным лицом.
Зиганшин вежливо попросил разрешения говорить наедине, но жена заявила, что у них с мужем друг от друга секретов нет. Голос у нее оказался такой же неприятный, как лицо, высокомерный и в то же время визгливый.
Мстислав Юрьевич замялся, все же жена какой бы омерзительной ни была, в данном случае страдающая сторона. Не виновата она, что Сашеньку потянуло на приключения.
Он вздохнул, покосился на мужа, красивое лицо которого застыло в капризной усмешке, но тут жена неожиданно пришла ему на помощь:
– Я прекрасно знаю, зачем вы сюда явились! Хотите навязать нам детей этой шлюхи!
– Тихо, лошадь! – оборвал ее Зиганшин, но опомнился и предложил не опускаться до взаимных оскорблений.
Жена замолчала, высокомерно глядя на него, видимо давая понять, что, кроме оскорблений, ей сказать нечего.
Мстислав Юрьевич растерялся. Он очень любил сестру, но не мог не сочувствовать этой женщине.
Узнать, что твой муж, родной человек, много лет обманывает тебя и имеет детей на стороне, это страшный удар. Как можно простить такое предательство?
Зиганшин вспомнил свой горький любовный опыт и подумал, что можно. Когда любишь, прощаешь все, верней, не так. Не прощаешь, а делаешь вид, будто это не предательство вовсе, заштукатуриваешь его, как дыру в стене, всякими оправданиями и банальностями, типа «там у него только секс».
