– Карнатара? – В глазах Кэда промелькнуло беспокойство. – Что он хотел?
– Выяснял все о своем сыночке. – Я неопределенно пожала плечами. – Я правда хотела уйти, но, сам понимаешь, Карнатар Вирне – это не однокурсник с потока.
– Дейна, он тебе угрожал? – подозрительно прищурился Кэдерн.
– Нет, – рассмеялась я. – Он угрожал Смилю. Обещал прописать ему ремня.
Кажется, Кэд немного успокоился. Во всяком случае, атмосфера между нами стала заметно дружелюбнее.
– Так что там с ужином? – Я нервно закусила губу.
– Остыл, – пожал плечами Кэд.
– Ты же маг. Согрей.
Когда его лицо озарила улыбка, а руки прижали меня к крепкому телу, я подумала, что ради этого момента стоило пережить все, что я сегодня пережила. Теплые губы, теплое дыхание, нежность без тени жестокости и абсолютная, безграничная уверенность, что все будет хорошо. На ум пришел поцелуй с Карнатаром. Кэд не делал мне больно и вряд ли сделает. Кэд боится меня напугать или обидеть, он слушает и слышит. Он не заламывает мне руки и не кусает губы.
Но и такого всплеска чувств, лишающих сознания, не вызывает. С ним хорошо, просто хорошо.
И почему мне этого достаточно?
В ту ночь я спала одна. Эри поехала к родителям, которые жили в городе, и осталась там на все выходные. Воскресенье я провела дома, проспав почти весь день. Отправила родителям записку, что не смогу прийти, мол, простыла, и как следует отдохнула. Кэд тоже уехал в город, по университетским делам, так что мне никто не мешал.
«Мне часто снится сон.
Я стою на балконе дворца, мои руки окоченели, но я не могу найти в себе силы отпустить перила.
Я смотрю на дорогу, по которой уходила прочь, оставляя свою душу в этом месте, где никому не интересно, кто ты и что чувствуешь. Я чувствую движение сзади и знаю, что это Фар. Но почему-то не могу вспомнить его имя. И свое не могу. Я знаю, кто мы, знаю, что пережили, но почему-то все это кажется таким далеким, будто прочитанным в старинной книге.
– Моя принцесса. – Его голос, заметно изменившийся, царапает слух.
– Оставьте меня, – говорю я.
– Вы простудитесь. Идемте на праздник.
– Оставьте меня! – кричу я. – Убирайтесь!
Рука, протянутая ко мне, безвольно опадает, и я сжимаюсь при виде боли, промелькнувшей в его глазах.
– Позвольте хоть любоваться на вас, – просит он. – Пожалуйста.
– Уходите. – Я закрываю глаза. – Ненавижу вас.
– Боитесь.
– Не подходите ко мне! Уходите!
Он удаляется, не проронив ни слова. Я поворачиваюсь к нему.
– Вы ответите за все, что сделали.
