Держи и запоминай.
Дождавшись, пока Долгин кивнет и положит ежедневник обратно, его командир продолжил, со странной улыбкой на губах:
– Кстати, об осведомителях – я позавчера, когда был в Питере, зашел на огонек в офицерское собрание измайловцев. Мне там рассказали пару презанятнейших историй…
Написав одновременно с этими словами пару фраз и имя с фамилией, отставной ротмистр сложил листок вчетверо и сунул прямо в руки другому отставнику, только в чине унтер-офицера.
– Вот этот господинчик знает очень много интересного и, как я думаю, со временем будет нам очень полезен.
Специфическая, конечно, личность. Но что делать, если других-то там и нет?
– Насколько далеко?..
– По обстоятельствам. И вот что еще. Почему бы ему не написать обязательство о сотрудничестве с германской разведкой? Так, на всякий случай? А то еще станет гадать, голову ломать, кто к нему приходил. Зачем мучить человека?
– Хм. Это будет интересно!
– Даже и не сомневаюсь. Все свои откровения пусть предоставляет исключительно в письменном виде и как можно более подробно.
В общем, все как обычно, друг мой, все как обычно…
Ночной Сестрорецк так красив! В наступающих вечерних сумерках, в последних числах апреля, когда на деревьях уже проклюнулись первые робкие ростки, встретились в пустой квартире на окраине города зрелый мужчина с выправкой кадрового офицера и молодая девушка… Встретились, но вместо служения Амуру занялись какой-то ерундой: уселись за стол друг напротив друга и начали разговоры разговаривать.
Странные люди!
– Что за девочка?
– Не знаю. Годов десяти на вид, беленькая, Ульяной зовут. Хозяин ей отдельную комнату выделил, гувернантку хочет выписать, кучу обновок накупил, а она его дядей называет. На коленях у него сидит! В голосе девушки проскользнули слабые нотки ревности.
– А что за гость приезжал к вам недавно? Важный?
– Поручик, Игорем Владиславовичем зовут. Они с хозяином дня два до полночи засиживались, все говорили о чем-то.
– О чем?
– Я не поняла…
– Вспомни, это важно.
– Говорили о каких-то угольных шахтах в Сучьем. Про золотые прииски и хухузов. Плавание, Одесса, еще какие-то копаемые. Я правда ничего не поняла!
Мужчина, увидев, что собеседница с ним искренна, сжалился:
– Ну-ну, я тебе верю. Больше ничего?
Девушка вместо ответа помотала головой.
– Жаль, определенно жаль…"
"Примерно через четверть часа мужчина остался один, но грустить по этому поводу не стал – наоборот, довольно вздохнул и ослабил узел шейного платка.
