– Типа, предложить ему быть консультантом и посвятить нас, лишенных художественного видения профанов, в тонкие сферы творчества?
– Ну, чем не вариант, – вздохнув, пожал плечами Василий.
– А если кто-то из его окружения и есть наш маньяк, то в каком направлении мы копаем, станет ему моментально известно, и он затаится, – размышляя, клацнул чайником, хотя сейчас предпочел бы банку пива вместо кружки чая. Но мы не всегда получаем, что хотим. – Такие не останавливаются сами. Но затаиться может, а может, и наоборот – активизироваться.
Я почти уверен, что он неспроста оставляет жертвы так, чтобы их нашли как можно скорее. Возможно, узнав, что мы пришли искать его именно в студии, он возомнит, что мы признали в нем художника, и как-то обозначится.
– Обозначиться он может новым трупом, – потер лоб Василий, и я не мог с ним не согласиться.
– Это да. Слушай, Васек, а может, ты Гомону этому в модели подашься? – фыркнул я. – Разнюхаешь все изнутри?
– Куда мне – угловатому и нескладному.
Это уж лучше тебе. Будешь у дамочек состоятельных в возрасте нарасхват, особенно как раскрасят. В горошек, например! – Парень, сдерживая хихиканье, прикусил губу.
– Не, мне нельзя! У меня в рабочее время не встает! Только сугубо после! Так что я там буду профнепригодным. Да и староват я, и грудь брить не согласный, – засмеялся я, швыряя в него ручкой.
– Ладно, если серьезно, то давай адрес этой студии, я господину Гомону нанесу визит вежливости, а потом посмотрим. И что, он единственный, кто этим занимается у нас?
– Да нет, но все остальные или его ученики, или крутятся рядышком.
На самом деле все равно одна компашка, – Василий застучал по клавишам. – Я тебе весь список распечатаю. В принципе, не так и много их. Господин Гомон, типа монополист, остальные не выдерживают конкуренцию с его размахом.
– Ученики… мля, – пробормотал я, помешивая чай. – Такому еще и учат, оказывается!
– Конечно, учат, ничего то ты не понимаешь в колбасных обрезках, Антон!
– Понимающий, пей чай, если хочешь, и сейчас поедем опять поквартирный обход проводить, проверять утверждение нашей госпожи Влады о виновности мадам Сысоевой, – отхлебнул, обжигая язык.
Василий неожиданно просиял и уставился на меня так, словно я его долбаный герой.
– Ты чего? – прищурился я подозрительно.
– Ничего, – замотал он головой с растрепанной рыжей шевелюрой. – Просто… думал, тебя долго убеждать придется в том, что Влада права.
