– Могу я узнать, что он сказал тебе, или это какая-то тайна?
– Не-а. Никаких тайн, ибо я молчать не клялся и не собираюсь. Он меня заботливо предупредил, чтобы я сильно губы на длительные отношения с тобой не раскатывал. – Я покосился на девушку, не желая пропустить ее реакцию, но Влада быстро отвернулась к окну, прячась от меня.
– Надеюсь, ты сказал ему, что его беспокойства не обоснованы?
– Нет.
– Почему?
– Потому что это ни черта не его дело, Влада! Ты вправе сама распоряжаться своей судьбой и выбирать, как и с кем тебе жить.
– В самом деле? – Влада повернулась ко мне порывисто, сразу всем телом, будто хотела напугать этой стремительностью. – А если я вдруг выберу быть с тобой?
Зажегся красный, и я, повторяя ее движение, развернулся к Владе и посмотрел прямо в темные ищущие глаза с нервно мерцающими расширенными зрачками.
– А выбери!
– Я серьезно, Антон. – Густые ресницы стали опускаться, но я аккуратно обхватил ее подбородок, настаивая на продолжении нашего визуального контакта.
– Я тоже не шучу. Я готов попытаться. С тобой. Но только если и ты тоже готова.
– Ты только сегодня утром собирался прекратить между нами вообще все, кроме работы.
Все же поражает меня в этой женщине способность говорить обо всем, не вызывая у меня чувства неловкости за собственное поведение. Там, где другая женщина заставила бы меня извиняться, даже нашла бы повод для целой драмы на тему доверия к моим словам, Влада просто хотела знать. Вот поэтому мне так легко говорить с ней честно, а не выискивать вариант ответа, который должен ее устроить.
– Потому что наивно полагал, что мне нечего привнести в твою жизнь, кроме неприятностей и разочарований.
– И что же изменилось? Ты уверен, что это больше не так? – И снова ни малейшей тени сарказма или оттенка неверия. Просто вопрос, нуждающийся в ответе."
"– Вовсе нет. Я же, хотелось бы верить, не полный идиот, чтобы пребывать в уверенности, что никогда не стану причиной твоего разочарования. Просто понял, что это не повод полностью отказываться от возможности попытаться… сделать что-то по-настоящему стоящее усилий.
– И что же это?
Ну, давай, Антоха. Внеси полную ясность.
– Ты и я. Вместе. Уж какие есть.
Внутри ничего не дрогнуло в панике от собственных слов, не включилась гребаная система оповещения о катастрофе, небо тоже вроде кусками на землю валиться не собиралось.
Сзади просигналили, намекая на то, что давно уже зеленый, и я тронулся.
