Но вместо этого Влада просто совсем отбросила покрывало и вытянулась на диване, словно преподнося мне свое хрупкое тело в дар. И чтоб я сдох, если когда-то за мою жизнь получал более желанный подарок.
– Я же сказала, что возьму все, что ты мне захочешь дать, Антон. – Снова эта легкая хрипотца и прямой открытый взгляд, говорящий все без утайки о ее желаниях. Боже, передать не могу, что это сотворило со мной. Даже извивайся она сейчас в неистовстве и умоляй ее трахнуть как угодно, я бы не завелся сильнее.
Шипя, потерся лицом о плоский живот Влады, кайфуя от того, как она вздрагивает от легкого царапанья моей отросшей за сутки щетины. Облизал тазовые косточки, уткнулся носом во впадинку пупка. Влада была такой тихой и сейчас, и даже тогда в душе. И мне безумно нравилась эта необходимость напряженно вслушиваться в каждый ее прерывистый вздох, чтобы уловить безмолвные ноты мелодии того удовольствия, что я отчаянно хотел ей дать. Поднявшись выше, жадно смял мягкую плоть одной ее груди, дразня языком и губами твердый сосок второй.
Как же мне сейчас были нужны обе руки, да и вообще полная дееспособность не помешала бы. Очередной резкий, но поразительно тихий выдох снял уже с дрожащих припухших губ, но тут же ахнул, когда Влада, не выдержав больше неподвижности, схватилась за мои плечи.
– Прости-и-и! – тут же отстранилась она, отдергивая руки.
– Да похрен! – рыкнул, настойчиво захватывая ее губы снова.
– Нет-нет-нет! Стой! – накрыла мой рот пальцами Влада. – Сядь, пожалуйста, Антон.
"
"Тяжело дыша, я замер. Вот придурок, знал ведь, что нужно сдержаться. Наверняка же у Влады все внутри болит, а я опять лезу со стояком, как подросток неуемный. Но твою же мать! Борясь с разочарованием, чуть прикусил кончики пальцев Влады и, отстранившись, сел на задницу, вытягивая ноги. Тут же остро захотелось прикрыться, чтобы не ощущать себя уж полным идиотом и мудаком с торчащим как гребаная свечка прибором.
– Извини, – попытался улыбнуться, но вышла кислая гримаса.
– Я вчера был слишком грубым? Обычно я не такой чурбан, ну, по крайней мере, во всем, что касается заботы о…
– Заткнись! – резковатые черты лица Влады, кажется, еще больше обострились, и не было и намека на улыбку. – Ты сел не туда! Но, в принципе, совершенно наплевать.
Соскользнув ко мне на пол, Влада встала на колени надо мной и, обхватив ствол, потерла свою мокрую плоть головкой. Меня прострелило так, что только спазм в горле не позволил заорать.
