Ну и хрен с ним пока! Давайте-ка мы свалим отсюда в тепло.
Я был благодарен Варавину, что он не продолжил расспросы, тыкая нас еще больше в явное безумие собственного недавнего поведения, а просто обхватил Владу за талию, вынуждая опереться на его плечо, и повел вверх по поросшему кустами склону. Дорога назад и наверх само собой давалась труднее, мы то и дело соскальзывали обратно, и приходилось хвататься за кусты, еще добавляя царапин. Но как только вышли опять на немовскую темную улицу, Влада оглянулась на меня, словно ища поддержки, и я сменил Никиту, подставляя ей здоровое плечо.
И только тогда ощутил, как же ее колотит. И я видел: не только и не столько холод – причина этой трясучки. Влада боролась с собой, стискивая челюсти так, что аж выдыхала с тихим фырканьем, загоняя эту дрожь внутрь, но полностью справиться и скрыть ее от меня не получилось.
– Ну, прекрасно! Мы с тобой теперь чудо, а не парочка! – попытался я отвлечь ее, позволяя своему языку нести всякую фигню. – Один однорукий, другая хромая – настоящая команда! Плюс еще синяки-царапины! Ты представляешь, что будет в управлении, когда мы там такие все красивые нарисуемся? Они же там или от смеха животы порвут, или мозг сломают, придумывая новые версии наших приключений.
А мы им ни черта-то и не расскажем. Пусть мучаются, неудачники. Скучно живут, не то что мы!
Но вызвать хоть тень улыбки на абсолютно белом лице не вышло. Влада просто кивала невпопад моим словам, совершенно меня не слыша.
Встряхивать ее и пытаться привести в чувство сейчас не самое подходящее время. Хотя и думать о том, что она, возможно, продолжает видеть тот самый красный, о котором говорила так, что волосы шевелиться начинали, тоже было не по кайфу. Патрульная машина так и стояла, мерцая издалека сине-красными огнями, а вот толпы как ни бывало. Так ведь всегда и случается. Угар прошел, вместе с ним иссякли смелость и жажда справедливости негодующего большинства. Все быстренько расползлись по норам в надежде завтра зажить снова по-прежнему.
В уверенности, что все сотворенное ночью станет камнем неподъемной вины на чьей-то чужой шее. И когда или если придет время нести ответственность, то сия чаша именно их минует. Просто не хочу представлять, сколько работы ждет Варавина, если он и правда решит притащить хоть кого-то из них в суд.
– Я каждого привлеку! – бормотал, однако, по-прежнему пылающий жаждой мести и правосудия Варавин, усаживаясь за руль.
