– Никитос, прости! Я не в себе сейчас слегка, – извиняясь, пробухтел я, быстро успокаиваясь окончательно. Чего уж теперь пениться, поезд ушел, рельсы остыли.
Выброс адреналина пошел на спад, и мозги стремительно прояснялись. Неприглядная реальность происходящего становилась все отчетливее. Каким же психом наверняка выглядел сейчас для Варавина, и при этом ему хватало такта или еще черт знает чего не ткнуть меня в это носом. Растревоженное плечо стало «жевать» просто безбожно, сквозь мокрые по колено ноги холод пробрал до костей.
И понимание, что мы тут неслись, чуть не ломая себе шеи, возможно, вообще не за тем – последняя убийственная капля яда. Влада же сама говорила, что сможет увидеть только маньяк это или нет, а вот тот ли он самый… Хотя по логике вряд ли тут убийцы-психопаты стадами пасутся. А с другой стороны, где теперь логика и где я после встречи с этой странной женщиной."
"– Влада, черт, – пробормотал я. Пока тут психую и изображаю нервную барышню, она там одна, замерзшая и в темноте.
И что мешает ублюдку, убежавшему от нас, таких, мать его, великих гончих и следопытов вернуться к ней. Да ничего!
– Зараза! – подскочил и заозирался. – Возвращаться надо нам. Она же там одна.
– Надо, – отозвался Никита. – Только не заплутать бы в этой темнотище! Ты же под конец метался тут, как подстреленный заяц. Хрен его знает, где теперь нужная сторона!
– Не-не-не, Никитос! Здрасте, не надо так шутить! Ладно я городской лох, а ты-то у нас матерый лесной местный волчара! Выводи давай.
Варавин ответил мне общеизвестным жестом и тирадой без единого печатного слова.
– Никитос, ты матерого с матерным не перепутал? – поддел его я. – Разница-то имеется!
Выбраться нам все же удалось. Не сразу, конечно, но, повопив в две глотки до хрипоты, мы докричались до Влады и пошли на ее голос. Когда добрались до нее, женщина стояла, прислонившись к дереву, дрожа от холода, и явно берегла правую ногу.
– Я его упустил! – буркнул я, подходя и опережая вопросы. Как будто и так это не было очевидно.
– Мы упустили, – поправил Никита. – У меня такое чувство, что он в каком-то приборе ночного виденья бежал. Ну реально невозможно так нестись в темноте и не убиться к чертовой матери! Ты не успела увидеть ничего у него на лице, Влада?
Она только молча покачала головой. Плечи женщины опустились как под неподъемной тяжестью, вызывая острое желание попросить Никиту отстать сейчас от нее.
– А приметы? Одежду? Хоть что-то? – Снова тот же ответ. – Ясно.
