На этот раз мы поднимались не в зал совещаний, а в личный кабинет отца. Коринна, как выяснилось, отлично тут ориентировалась.
— Папин кабинет.
Он был просторным и шикарным — я ахнула. Дорогая мебель, антиквариат. Охрана осталась за дверью, и мы с сестрой переглянулись.
— Ты не успела договориться? Пригласи помощницу, — подсказала Коринна. — Через нее вызовем нотариуса.
Я поискала кнопку вызова персонала. Коринна показала, где — под столом. Можно коленкой нажать.
Через секунду заглянула вчерашняя помощница. Выглядела она так свежо и профессионально, что я позавидовала.
— Принесите нам кофе, — попросила я. — И вызовите нотариуса. Документы, которые врачи подписывал Маре, имеют копию? Мы подписывали три экземпляра.
— Да, они хранились в правлении, но… Теперь они больше не нужны, ведь так? — тактично намекнула она на смерть Маре.
— Принесите мне электронную копию. В известность никого не ставьте.
Та кивнула и вышла.
— Думаешь, не разболтает охране? — спросила я.
— Она? — Коринна с насмешкой подняла брови.
— Она — точно нет. Поверь, эта девушка — могила. Тех, кто не умел держать язык за зубами, отец увольнял.
Через несколько минут кофе стоял на столе, рядом лежала флешка с документами. Я вставила ее в компьютер, и открыла документ, чтобы вычеркнуть Маре и вписать туда имя Коринны. Члены правления тоже полетели в корзину. Нотариус подошел даже быстрее, чем я закончила. Это был седовласый мужчина в костюме, похожий на гробовщика.
— Я хочу передать корпорацию сестре, — сказала я, — и полностью отказаться от своей доли с некоторыми условиями.
Я перечислила все, о чем мы договарились накануне. И через десять минут передо мной лежали исправленные и готовые документы, которые осталось лишь подписать.
— Исторический момент, — вздохнула Коринна.
Я была с ней полностью согласна.
Поставив подписи, одну стопку документов я отдала Коринне, другая досталась нотариусу, а третью я взяла себе, и мы разошлись, довольные собой. Перед тем, как попрощаться с сестрой, мы зашли позавтракать в кафе.
— Для них взяла? — спросила она про документы, стопкой лежавшие на столе.
Я уже расправилась с фаршированными блинчиками, и пила кофе. Руки дрожали, когда я представляла, как буду это им говорить… Вот это мандраж.
— Да. Покажу, чтобы убедились.
— А я допью и поеду в аэропорт. Улечу на папином джете в Лондон, после посадки позвоню.
— Спасибо, — я обняла сестру на прощание.
Мы тепло распрощались, я вызвала для нее такси. В «Авалон» возвращалась притихшая перед бурей.
