Но здесь было лишь три вещи: пистолет, бумаги, и пачка сигарет, хотя я никогда не видела Маре курящим.
Я снова взглянула ему в глаза и перестала дышать.
Это не его дипломат. Они быстро сваливали после моего побега, постреляли собак… Он взял тот дипломат, который оказался под рукой. Ведь они улетают с Коринной за границу и, скорее всего, Маре избавился от вещей. Он взял дипломат из машины, которая сейчас внизу… Это всего лишь догадка. И кроме этой ненужной, непонятно кем забытой пачки, у нее нет подтверждения.
Маре улыбался уголками губ, грустно и снисходительно. Его забавляло, что я смотрю на него с открытым ртом. Ну и зря.
Дипломат защелкнули и подали ему.
— Мне пора.
— Коринна с вами? — уточнила я. — Она здесь?
— Ты могла ее увидеть, — по тону я поняла, на что он намекает, мол, окажись ты моей дочерью, полетела бы с нами, а так увы. Неуправляемая беременная девица никому не нужна. — Но такой возможности у тебя не будет. Коринна уже в аэропорту.
— Тогда и вам удачи, — ответила я.
Маре со своими людьми стремительно вышли из зала совещаний.
Я сорвала со столика, на котором громоздились бутылки воды и стаканы, белую салфетку с вензелями. Выглядела она так, словно миллион стоит. Подошла к телохранителю и скомкав ее, накрыла рану и надавила. Он еще был жив.
— Вот так, — сказала я бессмысленным глазам, силящимся не закрыться и хоть так, взглядом зацепиться за жизнь. — Что вы прячетесь, как бараны? Вызовите скорую!
На крыше уже прогревался вертолет, а мне было смешно, черт возьми.
Ах, если на этом вертолете улетят все мои денежки, Руслан и Зверь не переживут это.
А я отлично себя сейчас чувствовала. Лучше, за последние полтора года. Я подобрала телефон охранника, поставила Руслана на дозвон и прижала трубку плечом к уху:
— Лили? Ты в порядке? — спросил он. — Маре прибыл на вертолете! Прости, я… Ты подписала?
— Да.
— Твою мать… — голос стал бесцветным.
Я тихо рассмеялась. У него был такой тон, целая буря, океан эмоций за несколько секунд: страх за меня, раскаяние, что допустил ошибку, страх за корпорацию и, наконец, отчаяние.
— Скажи своему снайперу, пусть попытается навестись по маячку вслепую, — сказала я. — Не буду обещать, но есть шанс, что маячок в его дипломате. Удачи.
Я бросила трубку, надавила двумя руками парню на грудь. И какое-то время пялилась на расплывающиеся красные пятна по белому шелку, слушая стрекот вертолетных лопастей.
