Простынь была такой же расцветки — белый шелк, но свежей. На той осталась кровь, наверное… Черт. Я опять покраснела до ушей, догадавшись, что все станет достоянием общественности этой ночью.
Весь «Авалон» узнает, что он меня, наконец-то, трахнул.
И Зверь узнает.
В подавленных чувствах я уселась на кровать. Мокрые волосы неаккуратным комком прилипли к спине. Косметику я смыла еще в душе, хотя бы лицо чистое.
— Держи, — Руслан передал бокал ледяного шампанского. — За нас.
Не хотела я за нас пить.
Поднесла бокал к губам и застыла. Я никак, мать его, не могла понять, что чувствую.
От первого секса я ожидала большего.
Стыдно сказать насколько. Никогда не считала себя романтичной — это удел глупых барышень наподобие Алинки. Все это розовые лепестки, первая ночь, свадьба — сакральные девичьи грезы… Но, когда все это случилось и было растоптано, стало грустно.
Руслан наклонился, отводя мокрые волосы с лица.
Он улыбался — подумать только, он улыбаться умеет.
— Это первый шаг к твоему триумфу, — просто сказал он и прикоснулся бокалом к моему, вызвав мелодичный звон.
— Реальному триумфу, а не мечтам, Лили.
В голосе было столько уверенности, что я невесело усмехнулась.
В конце концов, он прав.
Глупые мечты о Звере, мести моему отцу, страстное желание вырваться со дна, где мы оказались с мамой и где ее прикончили жизненные невзгоды, все это просто грезы, от которых следовало избавиться.
Что мне теперь остается?
Я залпом выпила бокал, не чувствуя вкуса.
Вместо веселья я ощущала циничную горечь человека, который понял, как устроена жизнь и какой ценой достигаются мечты. Сколько они теряют на пути к реализации.
Руслан поцеловал меня взасос.
Во рту был кислый вкус дорогого шампанского. Поцелуй, скрепляющий тост.
Он увлек меня на кровать. Руслан лег на спину, одну руку забросив за голову, а другой прижав меня к плечу. Я рассматривала татуировки на груди и мерно поднимающимся животе. Раненая щека оказалась с другой стороны.
После секса он расслабился.
Из тела ушла агрессия голодного самца. Он смотрела в потолок, о чем-то размышляя. Лицо не было спокойным, но спокойным. Я пригрелась под рукой и закрыла глаза.
Сожалений не было.
Все случилось так, как случилось. Этого не исправить."
"Но в груди поселился легкий холодок страха. Он усиливался, когда я думала о маме. Я оказалась с самым богатым и влиятельным мужчиной города, как и она когда-то.
