Как приятно и страшно одновременно. Инстинктивно сжала колени, защищаясь, и Руслан навис надо мной, рассматривая, как я, горячая и растерзанная им, лежу под ним с обнаженной грудью. Между ног осталось ощущение его пальца, на щеках был розовый стыд. Губы были искусанными — наверняка, красными. Бесстыжими.
Стыдно, что он ощутил мою влагу.
— Ты готова, — Руслан сбросил рубашку и расстегнул брюки.
— Я не знаю… — прошептала я, запаниковав.
Я закрыла глаза, чтобы не увидеть его голым. Между ног пылало.
Тело знало, что сейчас будет.
Он накрыл меня сверху, и я позволила. Я бы и не смогла помешать. Он широко раздвинул мне ноги, которые я согнула в коленях. Выгнулась, пытаясь отклониться. Мужское тело бескомпромиссно пригвоздило к кровати. Я начала извиваться, хотела сказать — ты обещал… Но обещаний Руслан не давал.
— Руслан, — снова начала я молить.
Мне было страшно — сейчас он трахнет меня. Я забеременею…
К счастью, он протянул руку, взял с тумбы презерватив и надел, не слезая меня.
— Иди сюда, Лили, — велел он, подминая меня и широко раздвинув мне ноги.
Я оказалась под здоровенным телом. Предчувствуя боль, впилась ногтями ему в плечи. Дернулась. Застонала. Ощутив мой страх, Руслан с готовностью впился в мой рот и дикая, неприкрытая эйфория от поцелуя прогнала страх и попытку вывернуться в последний момент.
Поцелуй расслабил меня, как работает хороший массаж, релаксация, или… любовь.
Только пальцы остались безучастными. Ими я хотела выразить незнакомые, сильные эмоции, удовольствие, которые захватили меня, как лавина падает с вершины горы.
Сжимала их только сильнее, прокатывая кожу ногтями.
— Руслан! — выдохнула я, ощущая, как он проламывается в меня.
Короткая вспышка боли. Я запрокинула голову, ударившись затылком. Наши тела были прижаты так тесно друг к другу. Так жарко. Напор сильного тела сменился ритмичными движениями бедер. Я застонала: это было полное безумие чувств. Но эйфория, то, как я млела от его ласк минуту назад — все прошло. Остался страх и вызвавшая его боль.
— Потерпи, Лили. Сейчас пройдет, — горячо прошептал он на ухо.
Из-за возбуждения голос стал незнакомым и хриплым.
Я обняла его сильно-сильно, шею жгло от его дыхания. Боль растаяла, сменяясь ровными ощущениями удовольствия. Странного, успокаивающего: больше не хотелось вертеться под ним, только лежать, отдаваясь и выгибаясь навстречу сильному телу. Дать ему делать все, что нужно.
Было так мучительно, так тяжело и сладко, что из-под век скатилась слеза.
