С приходом темноты я вновь ощутила тоску, но меня грела мысль, что одиночество — только иллюзия. Внизу залы полны народа. Затем приехал ветеринар и вновь пришлось кормить котенка. Ветеринаром был немолодой мужчина. Он осмотрел детеныша, ничего не спросив о том, откуда он взялся, дал рекомендации по уходу, и я почувствовала себя уверенней. Сначала молоко, затем к рациону нужно будет добавить мясо. Он был здоровым, не считая небольшой обезвоженности.
Зверь пришел к полуночи.
Я уже лежала в постели, а леопард, замотанный в кусок искусственного меха, лежал на грелке рядом.
— Вижу, мое место уже занято… — устало выдохнул Зверь.
Я улыбнулась.
Сама не заметила, как пролетело время. Я боялась этого периода, когда не будет Зверя. Но все прошло благополучно, мне было одиноко, страшно и больно, но я не проваливалась в черную безнадегу.
— Имя придумала?
— Пока нет…
Я смотрела, как он раздевается: стягивает через голову белую майку, обнажая стальной пресс, старый шрам от ножа на животе, и свежие рубцы на груди. Он вспотел, ему нужно принять душ…
— Где ты был?
— Занимался делами, — он и вправду выглядел непривычно уставшим.
— Как ты?
Зверь навис надо мной и серые глаза требовательно меня изучили.
— Не знаю… Наверное, нормально.
Он усмехнулся, и ушел в душ. Пока шумела вода, я почесывала котенка за ухом. Мне нравилось прикасаться к нему — это отвлекало от бед. Но из-за этого приходили другие мысли, не менее грустные. Чего он хочет? Какие у него планы? Что меня ждет дальше? Паршивые мысли.
Зверь вернулся все еще в джинсах, хоть и без верха.
Я заподозрила, что он снова куда-то уйдет.
— Зверь, — я опустила взгляд, потому что мне было неловко начинать.
Когда его не было я размышляла о том, что произошло. О Руслане, о моем отце и нашем будущем. И ничего хорошего там не видела. Не для себя во всяком случае.
Возможно, эту тему была рано поднимать, всего сутки прошли с тех пор, как Зверь привел меня сюда, и мы стали близки. Но не хотела вновь надевать розовые очки. Они потом больно жалят.
Как Руслан с самого начала хотел использовать меня, как инструмент в борьбе с Девином — и собственно, так и сделал, так и Зверь хотел того же самого.
Они ведь не за конечный результат спорили. А за то, кому я достанусь.
— Что, малышка? — он присел на кровать.
— Ты тоже… Тоже хочешь этого? — я не смогла сказать вслух про ребенка, и выбрала компромисс. — Того же самого, что и Руслан?
Он задумчиво смотрел на меня, затем хмыкнул — понял, о чем я.
— Руслан… — вздохнул Зверь.
