Когда меня оставляли одну, я превращалась в тот же сгусток боли, что и раньше, и отвлечь от разрушающих мыслей было некому.
Я так оцепенела, что не обернулась, когда раздался шорох двери.
Кто-то пришел.
— Малышка… — я ощутила, как за спиной прогибается матрас.
После прошлой ночи его голос стал другим. Ласковым и тихим. Зверь погладил меня, как кошку — по голове, спине, пытаясь привлечь мое внимание, поцеловал оголенное плечо.
— Посмотри на меня…
Эти прикосновения вытаскивали из неподвижности. Не хотела я на него смотреть… Не сейчас, когда мне снова плохо, а ночью между нами случился интим.
Говорят, после первой серьезной потери у любого счастья навсегда горький привкус, даже у самого желанного, самого счастливого. Оказалось, так и есть. Я села, отстраняясь, Зверь сразу же приник к голой спине ртом, целуя выступающие позвонки. Ладони гладили шею.
Он заставил взглянуть себе в глаза.
— Привет, малышка… — Зверь усмехнулся. — Грустишь?
В глазах стояли воспоминания о прошлой ночи. Счастливой и одновременно горькой, как настоящая первая любовь.
— Да, — я опустила взгляд, не хотела снова рыдать от проявлений тепла Зверя, и не знала, как этого избежать.
— Скоро грусть пройдет, дай себе время, — у него было отекшее лицо, но не настолько, как я ожидала. Впрочем, в «Авалоне», который славился подпольными боями, такие проблемы умели решать. — Не стесняйся меня, моя сладкая…
Теплые ладони выгоняли из меня оцепенение. Я прижалась к нему и закрыла глаза.
— А у меня для тебя подарок. Надеюсь, он тебя порадует.
— Ожерелье? — равнодушно предположила я, но неожиданно Зверь отстранился и поднял с пола объемную коробку. Ваза? Платье? Отрезанный язык Дианы? Понятия не имею, что он мог запихать туда. Может, пару килограммов драгоценностей?
Коробка очутилась передо мной.
Я без интереса сорвала ленту и приподняла крышку. Зверь с улыбкой следил: ждал реакцию.
— О, боже мой… — прошептала я, и открыла от удивления глаза. — Ты же шутишь? Господи, Зверь, это кто?
Как только я сняла крышку и в коробку хлынул свет, на дне извернулся пятнистый детеныш большой кошки и испуганно запищал, широко открывая рот.
Его, всклокоченного, с поднятой дыбом шерстью, била дрожь. Глаза были голубыми, еще мутными, словно не так давно прозрели.
— Это котенок леопарда, милая.
— Боже мой… — растерянно прошептала я. — Спасибо.
Я смело запустила руки в коробку и вытащила пузатое создание. Он был небольшой. Детеныш тут же на меня зашипел, раскрывая беззубый рот.
