— Кто ты… Чего ты хочешь? — с трудом заставил себя выговорить, язык почти отнялся.
— Разве ты не помнишь меня? — услышал шелест в своей голове, а призрачная женщина шевельнулась. — Ты ищешь женщину?
Это было сказочно и так жутко…
Вадим ответил да на оба вопроса.
— Я помогу тебе, — снова прошелестела тень. — Но ты должен обещать, что вернешь мое тело в этот мир. Обещай.
— Обещаю, — вздрогнув от внезапного холода, проговорил он.
— Хорошо. Я помогу, — кивнула тень.
— Ты видела ее? Браслет на ней?
— Что тебе нужно, браслет или женщина? — усмехнулся голос его в голове.
— Мне нужна женщина с браслетом! Ты обещала помочь!
— Ты спросил, кто я? — прошелестела тень, чуть отдалившись. — Я королева Линевра. Ты видел мое тело. Оно теперь там, а я здесь. Но часть меня осталась в той женщине. Ищи королеву Линевру, и найдешь то, что ищешь.
Потом добавила:
— А сможешь ли получить, будет зависеть от тебя.
Призрачная тень стала истончаться, и напоследок Вадим услышал:
— Тебе надо торопиться.
Тень исчезла, а он провалился в темноту, отключившись во сне.
А потом случилось это. Странное ощущение, будто на него сошло нечто, какая-то невидимая энергетическая субстанция. Это нечто неуловимо меняло его изнутри, подстраиваясь, врастая, трансформируясь. Мир принял его как часть себя.
* * *Вадим не страдал суевериями, и во всякое потустороннее никогда не верил. Однако все бывает однажды, договариваться с призраком о серьезной сделке уже не казалось чем-то таким уж из рядя вон выходящим. Пусть даже и во сне.
Будучи человеком конкретным, он предпочитал долгому обдумыванию действие. Действовал всегда стремительно, потому что хороший мыслительный аппарат, доставшийся от отца, мог практически мгновенно выдавать верные решения. Это качество помогало двигаться по жизни, приносило неизменный успех в делах.
Один только раз вышел сбой. С Мирославой.
Возможно, из-за того, что так и не определился в душе, что же для него было дороже? Что важнее получить, женщину отца, или его деньги.
Одно верно, без женщины он удовлетвориться победой не мог. Не мог принять одни деньги. Мало. Несоизмеримо, катастрофически мало.
Но… Неверное решение, неверное понимание того, что творится в ее душе — и вот результат.
Ему всегда казалось, что она не любит отца, что ей нужны деньги, дававшие стабильность и статус. Казалось, он видит затаенный интерес самки в ее глазах, и этот интерес выкручивал его наизнанку, заставляя остро чувствовать к отцу мужскую зависть.
