— Вадим? Ты что, действительно собираешься тут остаться? — растерялась Мира.
Улыбнулся одними глазами, чуть ослабил хватку, тем самым давая ей больше свободы:
— Если ты еще не поняла, я здесь из-за тебя, а чтобы ты в это поверила, готов хоть к черту на рога. И потом, — он шевельнул плечами, за которыми снова расправились крылья. — Это так здорово…
Пожалуй да. Крылья — это действительно было здорово. И все же Мирослава не могла не спросить, ощущая ответственность:
— А как же твой бизнес? А наследство? Альбина…
Он улыбнулся во весь рот.
Счастливо и свободно улыбнулся. О, женщины! Говоришь с ними о делах, хотят любви. Начнешь о любви, они про дела.
— С Альбиной я развожусь, Мира.
— Но как же… Наследство… Ох, Илья Владимирович, и зачем он все счета на тот браслет…
При упоминании о наследстве отца Вадим досадливо поморщился:"
"— Вот еще одна причина, по которой я не хочу возвращаться. Во всяком случае, не теперь.
— Если ты не пойдешь, странник, то и мы остаемся, — проговорил Эрвиг.
— Что ты говоришь?! Тебе обязательно надо в клинику! — заволновалась Мирослава.
— Бог со мной, миледи, — ответил воин. — Столько жил так, проживу и дальше.
— Мы остаемся, миледи, — подтвердила Одри.
Вадим не знал в чем дело, ему о проблемах телохранителя королевы ничего известно не было, но видя смятение Мирославы, понял, эти люди для нее очень важны. Да и сам был им бесконечно благодарен, что уберегли ее в этом полном опасностей мире. Потому и решение принял оптимальное:
— Тут найдется, чем писать?
А вот с этим действительно была проблема.
В конце концов, титаническими усилиями на белой льняной салфетке с помощью кинжала и осадка от красного вина, оставшегося на дне графина, было составлено послание. Вадим подписал его кровью и велел Селиму:
— Это вместе с браслетом надо передать лично моему адвокату Гершину Игорю Наумовичу. Запомнил имя? Повтори.
Селим повторил мудреное имя несколько раз, закатывая глаза и загибая пальцы для верности.
— Браслет отдашь ему лично в руки.
Пусть распорядится им, как отец написал в завещании. Кроме того. Пусть даст ход моему завещанию. Он знает. И пусть примет меры, чтобы приняли двоих гостей отсюда, — он показал на Эрвига и Одри. — Это все есть в письме. Ясно?
— Ясно, господин, — устало повторил Селим, понимая, что свободы ему не видать еще долго.
А потом исчез так же внезапно, как и появился.
* * *Странное состояние. Столько разных чувств, столько невероятных событий.
