Но вовремя заставил себя остановиться, понимая, что мужчина, столько времени защищавший ее, достоин доверия. К тому же, если б знал, о чем Мирослава собиралась говорить наедине со своим телохранителем, точно не стал бы ему завидовать.
Но Вадим этого не знал."
"А потому, предоставленный сам себе весь остаток дня, вспоминал утреннюю встречу, короткий разговор с ней и думал. Думал. Что вконец сошел с ума. И что превратился в чертового рыцаря. Наверное.
Но… Она хотела видеть в нем рыцаря.
Она смотрела на него такими глазами, когда говорила:
— Вы спасли нам жизнь, лорд Темный странник.
Благодарю вас от всей души. И если есть что-то, что я могла бы для вас сделать, я с удовольствием сделаю это.
Он готов был выкрикнуть, что да, есть! Но он сдержался, усилием воли погасив порыв. Поклонился, скрывая лицо:
— Не стоит благодарности, миледи.
Вадим видел, как она коротко вздохнула и спросила:
— Но вы же останетесь нашим гостем? Вы же… не уедете, — неуверенно оглянулась, обводя рукой пространство.
— Конечно, миледи, разве я могу оставить вас без защиты.
Глаза женщины засветились странной грустью и восхищением, она кивнула ему и пошла дальше, подхватив под руку Одри. А Вадим проводил ее взглядом, подавшись всем телом вслед. Но не тронулся с места. Рано. Пока еще страшно открыться. Вадим понимал, после того, как слова сказаны, обратной дороги не будет.
Она хотела видеть его рыцарем, и он даже готов был им оставаться. Но очень уж морально мучительно стало прятать лицо. Да и не привык прятаться, с его точки зрения это было проявлением трусости.
Мира должна узнать правду.
Вадим весь день думал об этом, настраиваясь на серьезный разговор.
Потому и ждал сегодняшнего ужина, чтобы наконец сделать шаг, после которого отступать будет некуда. Перейти свой рубикон.
* * *Не легче пришлось и Эрвигу. Вот кого ожидал крайне тяжелый разговор. Стоило ему закрыть за собой дверь, услышал:
— Эрвиг, ты сейчас должен сказать мне одну вещь. Но прежде выслушай и не удивляйся.
На лице воина отразилось легкое недоумение. Однако скоро исчезло, сменившись обычным спокойствием.
— Я слушаю, миледи Линевра.
Мирослава прокашлялась. Понимая, что просто так этот мужик правды не выложит, решила начать издалека, да вообще с другого конца:
— Эрвиг, должна сказать, что меня зовут не Линевра. Я Мирослава.
Ноль реакции, только брови чуть шевельнулись. Мира подумала, что заставить его рассказать доктору о своих проблемах будет крайне сложно.
