Стефан кивнул. – Та самая, – несколько нерешительно продолжила она, – которая подарила тебе кольцо?
Стефан взглянул на серебряный перстень у себя на пальце, затем внимательно посмотрел в глаза Елене. И медленно вытащил из-под рубашки кольцо, которое носил на цепочке.
– Да, это было ее кольцо, – кивнул он. – Без подобного талисмана мы умираем под солнечным светом – как на костре.
– Значит, она… ты ей нравился?
– Она сделала меня тем, кто я сейчас.
После небольшой заминки Стефан рассказал ей о Катрине. О красоте и прелести Катрины, о своей любви к ней.
И о любви Дамона."
"– Она была слишком нежной, проникнутой слишком большой любовью, – мучительно произнес он под конец. – Она дарила эту любовь всем, включая моего брата. Но, в конце концов, мы сказали ей, что она должна выбрать между нами. И тогда… тогда она пришла ко мне в спальню.
Воспоминание о той ночи, о той сладостной и ужасной ночи, снова захлестнуло его. Катрина пришла к нему. И Стефан был так счастлив, так полон радости и благоговения. Он попытался рассказать об этом Елене, найти нужные слова.
Всю ту ночь юноша был так счастлив, и даже на следующее утро, когда он проснулся и обнаружил, что Катрина ушла, он все еще испытывал величайшее блаженство…
Случившееся вполне могло показаться сном, однако две ранки на шее были вполне реальны. Стефан с удивлением обнаружил, что боли они не причиняли и, казалось, стремительно заживали. Теперь их скрывал высокий воротник его рубашки.
Кровь Катрины горела в его венах, и от одной этой мысли сердце Стефана вдруг забилось быстрее.
Катрина поделилась с ним своей силой, она выбрала его.
У него нашлась улыбка даже для Дамона, когда они тем вечером встретились в условленном месте. Весь день брат Стефана где-то отсутствовал, однако в маленьком садике показался как раз вовремя. Дамон невозмутимо стоял под деревом, поправлял манжеты. Катрина опаздывала.
– Возможно, она утомилась, – предположил Стефан, наблюдая за тем, как дынного цвета закат постепенно пропадает в глубокой синеве. Он отчаянно старался изгнать из своего голоса стыдливое самодовольство.
– Возможно, ей теперь требуется больше отдыха, чем обычно.
Дамон резко посмотрел на брата, так и сверля его глазами из-под копны черных волос.
– Возможно, – отозвался он таким тоном, как будто хотел сказать нечто большее.
Однако затем послышалась легкая поступь, и Катрина появилась со стороны живой изгороди. В своем белом платье девушка была прекрасна как ангел.
Для каждого из братьев у девушки нашлась улыбка.
